Финист кивнул и быстрым шагом направился на улицу. Выждав немного, Ноэль затушил костёр и поспешил вернуться в свою комнату. Завтра предстоял трудный день. Трудная неделя. Трудный год. Но это лучше, чем прозябать под пятой деспотичного деда.
КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ ЧАСТИ
Глава 42. В мангровых лесах
1573 г. от заселения Мунгарда, устье реки Укаяли, Гундигард
Плавание проходило спокойно. Или путешественники уже так свыклись со штормами, качкой, штилем, подводными скалами и рифами, обратным течением и коварными отмелями, что уже не переживали? Ни раз им попадались дельфины, акулы и даже горбатые киты в окружение искристых брызг. Герду восхищало, как эти гиганты выпрыгивают из воды и парят в воздухе. «Музыка» раскачивалась на волнах, которые шли от их прыжков так, что казалась, корабль вот-вот перевернётся или заигравшиеся киты собьют его своими тушами.
После слов Идоу Николас взялся следить за капитаном Люсьеном и командой. Оказалось, что изредка из окна трюма вылетали голуби. Похоже, кто-то отправлял послания. Голубиную почту Сумеречники использовали задолго до Войны за веру. Лучезарные не брезговали другими изобретениями предшественников и вполне могли взять птиц на вооружение, как и Компания.
Трюм – не капитанская каюта, но это ничего не значило. Матросы могли выполнять указания Люсьена или же действовать по своей воле.
Остановки «Музыка» делала уже дважды, но короткие. С пляжей Золотого Песка уйти не получалось, потому что за ними начинались непроходимые джунгли. Ближе к середине зимы, а она тут мало чем отличалась от знойного лета, они добрались до устья Большой реки Укаяли. Той самой, о которой рассказывал Идоу в Тегарпони.
«Музыка» зашла в устье и двигалась вглубь континента, пока позволял попутный ветер и слабое нижнее течение. Но вскоре оно усилилось. Пришлось бросить якорь и высадиться на расчищенный от деревьев и камышовых зарослей берег.
– Если хотите попасть вглубь континента, нужно идти пешком. Обратно можно сплавиться по течению, но это опасно из-за водопадов и порогов, – объявил капитан Люсьен, пока путешественники не успели отойти далеко от корабля. – Я выделю вам отряд из добровольцев. Только зачем вам туда?
Соглядатай явно напросится в сопровождающие. Так его вычислить будет намного проще.
– Это колыбель нашего ордена. Нельзя проплыть мимо Укаяли и не побывать в заброшенном храме, который находится выше по её течению, – усмехнулся Олаф.
– Вам лучше знать, моё дело маленькое, – согласился капитан и ушёл отдавать распоряжения команде.
Олаф обратился к Идоу, который смиренно ждал за его спиной.
– Ты знаешь заброшенный храм выше по течению Укаяли?
– Проклятый храм отрезанной головы? Моё племя обитает на южном берегу Великой реки. Я всё здесь знаю, как свои пять пальцев, – снисходительно ответил Идоу.
– Отрезанной головы? А тут нет других заброшенных храмов?
– Есть здесь и храмы, и каменные деревни. Но вам нужен именно этот.
– Почему ты так уверен?
– Потому что у него самая дурная слава. Хотя и остальные не лучше. Оттого они и заброшены, что люди боятся обитающего в них зла.
– Что же там за зло? Колдуны, демоны, что ли? – недоумевал Олаф.
Видимо, ему не рассказывали о печальной участи остальных членов экспедиции, из которой вышли первые одержимые-Лучезарные.
– Мрак. Он шепчет тысячью голосами, впивается в сердце острыми иглами и убивает душу, заполняя оболочку темнотой. Не демоны он – демоны его боятся. И не колдуны – колдунов он убивает. Всех, кроме тех, кого может захватить, – объяснил Идоу.
– Какие жуткие суеверия! Но ты же отведёшь нас туда? Я готов заплатить вдвое больше, – всполошился Олаф.
– Как сам пожелаешь.
– Вот видишь! В глубине души ты знаешь, что это всё сказки.
– Не могу же я вас бросить, не выполнив обязательств.
– Охотно верю, – съязвил Олаф.
Николас шепнул на ухо Герде:
– Отвлеки его. Срочно.
Она утомлённо вздохнула, потирая виски, но всё же обратилась к Олафу:
– Не поможешь мне с этой мудрёной техникой остановки внутреннего диалога и подключения к глубинным слоям сознания? То есть останавливать мысли у меня и раньше получалось, а вот пробиться к потаённому никак не выходит. А так хочется! Ты меня так раззадорил своими рассказами о внутренних секретах, что я не нахожу себе покоя! – слишком восторженно затараторила Герда.