Она попятилась, ища, чем защититься от наступающего коршуном Предвестника. Тот замахнулся. Неимоверным прыжком веры Николас оказался у него за спиной. Выхватил меч. Тот лучился голубым морозным светом, а у клинка горела руна «изас» – лёд, а не «перт», как раньше.
– Я не трус!
До того, как Предвестник сумел нанести девчонке смертельный удар, голубое лезвие разрубило его пополам. Брызнула кровь, замазав руки. Тело опало. Вблизи Николас разглядел лицо той, кого стремился спасти. Герда, её огромные глаза и курносый маленький носик. Только почему она улыбалась так хитро и злорадно?
Николас отступил на шаг. Из останков Предвестника поднялось чёрное облако и приняло очертания мощной человеческой фигуры.
– Конечно, ты не трус, – расхохоталась фигура голосом Белого Палача. – Ты глупец, который со всех ног мчится в расставленную для него ловушку. Теперь ты никуда от нас не денешься!
Чёрное облако ринулось на него. Хищные щупальца вонзались в уши, глаза, рот и ноздри. Мрак выгрызал суть и заполонял собой оболочку.
«Теперь тебя ждёт участь худшая, чем смерть!»
Его кисти и ступни обращались в прах, тлен быстро двигался к сердцу.
Николас глотнул ртом воздух и сел. Рубашка липла к телу от холодного пота, кровь грохотала в ушах. Он снова оказался посреди лагеря. Просто заснул и увидел давний кошмар. Пора бы уже привыкнуть. Николас приложил руку к груди, чтобы унять сердцебиение.
До чего гнетущая тишина! Ни звуков леса, ни сопения людей, ни треска пламени в костре. Только Олаф лежал рядом с широко распахнутыми от ужаса глазами. Герда, наоборот, безмятежно спала, как и все остальные.
Над лагерем завис невидимый полог, внутри которого воздух трепетал и шёл рябью, как море перед штормом. Так душно, что надышаться не получалось. Пот катился по лицу, застя глаза.
Тишину взорвало стрекотание тысячи тысяч цикад. По хребту прокрался липкий ужас. Злое облако вот-вот удушит, сломает все кости и сдерёт с людей плоть острыми зубами!
Мысли лихорадочно метались. Это и есть волна чёрного гула?
Лес наполнился переполошенными криками птиц, скрипом стволов и грохотом падающих деревьев. Точно, оно! Почему молчит часовой? Вон его фигура, темнеет на фоне костра. Ветер вместе с дымом донёс запах крови.
Николас поднялся и на негнущихся ногах поплёлся к нему, спотыкаясь о тела матросов. Никто даже не шелохнулся, но ауры выглядели, как у живых.
– Эй, приятель, эй! – Николас тронул часового за плечо.
Тот обернулся. Вместо головы у него была огромная пасть с дюжиной рядов зубов. За ними непроглядная темень. Кажется, в сказках её называли пастью бездны. На коленях лежал у часового матрос с перегрызенным горлом.
Часовой столкнул с себя жертву и бросился на Николаса. Одним взмахом меча тот снёс ему голову. Кровь снова заляпала руки.
Всё повторяется!
«Глупец!» – зазвенел в ушах голос Белого Палача.
Из тела часового поднялось чёрное облако и впилось в Николаса. Вновь осыпались его кисти и ступни, Мрак подступал всё ближе к сердцу, уничтожая всё хорошее, что в нём было.
– Морти! Морти! – послышался отчаянный вопль Герды.
Его ударили по щекам. Заскулил Гилли Ду, облезлый хвост хлестнул по животу. Николас встряхнул головой и огляделся по сторонам.
По воздуху, гудя, шла волн едкого чёрного дыма. Со скрипом падали деревья, птицы и звери бежали в ужасе.
Герда, Гилли Ду и даже Олаф жались к Николасу, будто ища у него защиты. Но что он мог сделать? Всё тело сковало параличом, ни двинуться, ни даже закричать не получалось. Николас лежал, ощущая мелкую дрожь товарищей, и обречённо смотрел на клубящуюся над головой черноту.
«Уходи! Уходи!» – шептал он про себя.
И это сработало. Ветер сдул тучу к реке. Над водой она растаяла.
Матросы поднимались и помогали товарищам по соседству. Олаф с Гердой откатились от Николаса. Гилли Ду лежал рядом и продолжал скулить, пряча морду в лапах. Николас попробовал пошевелить пальцами, кистями, ступнями, пока не получилось сесть и шумно вдохнуть.