Ветер донёс запах крови. У костра кто-то закричал. Олаф подхватился и поспешил в гущу событий. Очухавшись, Николас с Гердой поплелись следом. Гилли Ду подскочил последним и побежал за ними. Видимо, боялся оставаться один.
Возле пламени навзничь лежал часовой с разодранным горлом. Ещё тёплая кровь растекалась по его рубахе.
Гилли Ду замер за спинами хозяев и жутко взвыл. Неприятный холодок прокрался по спине. Казалось, что кошмар так и не отпустил, ворвавшись в явь и захватив её.
– Расступитесь! Кто-нибудь видел, что произошло? – скомандовал Олаф.
Матросы потерянно мотали головами.
– Все спали, пока не услышали гул. Смена Шадра дошла только до середины, – доложил Оуэн. – Может, зверь напал? Некоторые из здешних тварей кусают за горло.
– Посреди лагеря? – Олаф присел на корточки и принялся изучать тело. – Края раны ровные. Это сделано не зубами, а ножом.
– Дикари? – встревоженно нахмурился Оуэн.
– Идоу!
Тот возник в толпе матросов словно из воздуха и протиснулся к костру.
– Есть поблизости кто-то из ваших? Не узнаёшь художества? – Олаф указал на мертвеца.
– Шадра убил бездушник.
– Кто?
– Тот, у кого Мрак отнял душу и сделал своим слугой, – любезно пояснил проводник.
– То есть это кто-то из ваших? Один из тех, кого вы выгнали из племени и отправили жить за рекой? – настырно допытывался Олаф.
– Нет. Это кто-то из ваших, – Идоу обвёл рукой глазевших на него матросов. – У наших ножей из обсидиана клиновидное лезвие с зазубринами. Таких аккуратных ран оно не оставляет. Это сделано вашим гладким металлическим ножом.
– В этом есть смысл, – неожиданно согласился Олаф. – Вряд ли бывалый Шадр подпустил бы к себе дикаря так близко. Да и не чувствую я чужого присутствия. Разве что убийца может бегать в потёмках с нечеловеческой скоростью.
Бездушник – это наверняка человек Белого Палача. Шпион из такого очень удобный. Его не нужно обманывать, как простых людей. Личных интересов у него нет. Как его вычислить? Да и зачем он выдал себя бессмысленным убийством? Может, волна чёрного гула возбудила в нём жажду крови? Тогда он всё-таки недостаточно надёжен для шпиона, Белый Палач слишком умён и расчётлив для таких ошибок.
Вероятно, это часть какого-то хитроумного ритуала. Может, бездушник ведёт Олафа к храму, чтобы там сделать из него Предвестника, как случилось с бедолагами-Сумеречниками много лет назад? Хотя вряд ли. Идоу же сказал, что Лучезарные забрали отсюда все сосуды с Мраком. Вопросов больше чем ответов. Пока нужно сохранять бдительность.
– Нет! Я ручаюсь за своих людей. Никто из них не стал бы… – запротестовал Оуэн. – Мы не грязные пираты, а законопослушные моряки.
– Идоу, ты можешь найти этого бездушника? – проигнорировал его патетическую речь Олаф.
– Я плохо знаком с большинством здесь. На корабле мы вместе только песни пели. Этого недостаточно, чтобы вычислить бездушника. Вот у Морти, Герды и их питомца с душами точно всё в порядке, – Идоу подмигнул ошарашенным товарищам и снова обернулся к Олафу. – А за остальных не ручаюсь.
– А как же я? Я тоже провожу с тобой достаточно времени, – недоумевал тот. – Или это месть за то, что я не терплю твои выходки?
– Какая месть, помилуй Пернатый змей! Просто ответ тебе не понравится.
Моряки встревоженно зашептались. Николас сглотнул. Похоже, Идоу заигрался.
– Ты обвиняешь меня в убийстве? – нахмурился Олаф, впрочем, ни бить, ни кричать не стал.
– Нет. Этого несчастного лишил жизни не ты. Пока твоя душа под надёжной защитой, хоть ты о ней и не подозреваешь. Но однажды тебя поставят перед нелёгким выбором. Если ошибёшься, то поплатишься своей сутью, – после долгой паузы ответил Идоу.
– Это пророчество? Ты же не ясновидец, – усмехнулся Олаф зло. – Как узнать этого бездушника?
– Он ходит во сне. Забывает одни вещи, но хорошо помнит другие и даже то, чего на самом деле не было. Его поведение и привычки отличаются от тех, какими он обладал, пока не лишился души. Так мы их и узнаем. Но ваш бездушник стал таким уже давно, а потому успел привыкнуть и вжиться в роль.