Идоу молча ждал продолжения. Николас вздохнул. Силой ничего выпытать не выйдет. Нужно использовать хитрость, хотя она никогда не была его сильной стороной.
– Правда… Я колдун. Олаф не сможет меня допросить из-за моего дара и догадается, что я его обманул. Как мне этого избежать?
– Так не обманывай, а скажи правду! Все эти дары, колдовство, игры в тайные знания такое ребячество. Повзрослейте уже оба, как призывает вас ваша общая жёнушка.
– Какая ещё жёнушка? Герда просто ученица Олафа. Может, что-то между ними есть, я не вникал. Да и где это видано, чтобы у женщины было два мужа?
– У нас есть племена, где женщина может стать женой сразу нескольким братьям. Особенно если они такие бестолковые, как вы, – Идоу потыкал пальцем в лоб Николаса.
Тот взбешённо фыркнул. Это старик даже самого терпеливого человека на свете выведет из себя!
– Так ты не поможешь мне пройти допрос?
– Отчего же? Я сказал, открой своему брату правду. Хотя бы часть правды. Пожертвуй той, которая для тебя самая страшная и дорогая, которой ты не делился даже со своей любимой. Это его удовлетворит, и он не станет копать глубже, – ответил Идоу и уже собирался уйти, но Николас схватил его за запястье.
– Как мне это сделать?
– Просто пожелай. Искренне. Тогда всё получится, – бросил он напоследок и скрылся за деревьями.
– Ур-р-р? – Гилли Ду сел на задние лапы, повернул голову набок и непонимающе покосился на хозяина.
– Ай, забудь! Пойдём! – позвал его за собой Николас и вернулся в лагерь.
Он успел всё хорошенько осмотреть, но никаких зацепок не обнаружил. Видел он лицо жертвы во сне или нет? Только зубастая пасть бездны всё время возникала перед глазами.
Так что же делать? Если он откроет Олафу свою самую страшную тайну, то какой смысл что-то от него скрывать? Сознаться и уповать на его милость и благоразумие?
«Не стоит, – зазвучал в голове уже почти забытый голос Безликого. – Будь осторожен. Он вовсе не так безобиден, как кажется»,
«Ты боишься?» – поразился Николас.
«Справедливо опасаюсь. И тебе советую. Он может уничтожить всё, что тебе дорого».
«То, что ещё не уничтожил Белый Палач? Если не заметил, у меня осталась только жизнь. Да и та на излёте».
«Ошибаешься. Если не послушаешь меня, Олаф тебе это докажет».
«Я готов рискнуть».
Могилу уже выкопали. Освободившиеся матросы собирали носилки и готовили саван из листьев бананового куста. Другие готовили похлёбку на завтрак и собирали вещи, чтобы побыстрее тронуться в путь.
Олаф допрашивал Герду на мысу у реки в стороне от лагеря, чтобы никто не мешал. Видимо, с матросами уже закончил. До рассвета оставалось всего ничего.
Под конец разговора Герда расслабилась. Её звонкий смех ядовитыми иголками впился в сердце. Так уже было. Почему не получается смириться с тем, что он проиграл эту битву? Почему даже мысли о том, что конец не за горами, и ей будет легче, если сейчас она выберет другого и забудет о нём, не помогали смириться?
Герда поцеловала Олафа в щёку. Даже в неверных сумерках было заметно, как он улыбался. Внутренности скрутило в тугой канат. Николас поспешил отвернуться.
Вот же! Хотел успокоиться и настроиться на мирный лад, а теперь в голове полный разброд. Как пройти допрос? Николас знал техники, благодаря которым можно выдержать поверхностное чтение при случайных проверках. Ему ни раз приходилось обращаться к ним, когда он путешествовал по пресветловерческим странам. Но они работали только со слабыми незнакомыми мыслечтецами. С Олафом такой фокус не сработает. Уходить от его настырных расспросов становилось тяжелей день ото дня, хотя даром он не пользовался.
Идоу как-то его провёл. Что он сказал? Нужно открыть хотя бы часть правды. Самую страшную, дорогую, какую он не открывал даже Герде… Просто захотеть…
Она прошла мимо. Повернула голову, бросила короткий, полный тоски взгляд и направилась к костру. Олаф заметил Николас и поманил рукой. Тот послушно сел рядом. Гилли Ду следовал за ним по пятам, как привязанный.
***
Герда мялась перед допросом, мяла потные от страха ладони. Не хотелось подставлять Николаса, не хотелось, чтобы в этот тяжёлый час началось их с Олафом противостояние.