«Да-а-а, Мрак и его Предвестников тебе стоит увидеть. Жаль только, что ничего показать я не смогу».
Олаф положил ладони ему на виски и поморщился от натуги. Кожу закололо. Николас старательно показывал то, что Олаф желал увидеть. Но это его не удовлетворяло, он копал дальше.
Николас быстро выдыхался. Скоро Олаф упрётся в стену ветроплава, и никакие татуировки не помогут. Надо на что-то решаться!
Ладонь Николаса сжала рукоять меча.
«Я желаю, желаю всем сердцем показать тебе правду. Страшную, болезненную, которую я не смог рассказать даже любимой».
Олаф отпустил его и отстранился.
– Расслабься, я закончил, – объявил он, когда заметил, что Николас сидит в напряжённой позе. – Всё хорошо, я…
Та-а-ак! Что он там увидел? Николас ведь даже ничего не воображал.
– Хорошо. Я не виновен? Больше допроса не будет?
– Да… то есть нет. Ты не убивал Шадра, – скованно отвечал Олаф.
– Идём завтракать. Нас уже ждут! – предложил Николас.
– Погоди. Нужно поговорить. Это… это важно. Почему ты не сказал, что болен?
Николас отполз назад. Задремавший Гилли Ду подскочил, ощутив его тревогу.
– Я не болен. С чего ты взял? Со мной всё в порядке, точно тебе говорю.
– Я видел. Видел, как тебя осматривала рыжеволосая женщина. Знахарка? Слышал, как она говорила, что это смертельная болезнь и времени у тебя осталось мало. Я не успел вникнуть в детали, но не нужно врать. Я смогу тебя поддержать и даже помочь.
– Нет. Ты же обещал не лезть в личные дела. Так это – что ни на есть личное! – возмутился Николас, забыв обо всём остальном.
Вот Идоу подставил так подставил. Самая страшная тайна, чтоб его! Теперь Олаф будет смотреть на него огромными несчастными глазами и жалеть до умопомрачения.
– Извини, я не хотел, но раз уж так вышло… Это к лучшему. Если бы ты предупредил меня на Авалоре, я отвёл бы тебя к целителям. Они куда лучше ваших знахарей и лекарей. Они вылечили бы тебя, как вылечили Сесиль. Они творят чудеса!
– Нет! – запротестовал Николас. – Я всё решил. Не хочу быть полоумным овощем до старости. Хочу увидеть мир, открыть хотя бы некоторые его тайны, прожить отведённое мне время ярко. И тебе придётся уважать моё желание!
– Скажи хоть, сколько тебе осталось? – подавленно спросил Олаф.
– До конца путешествия дотяну. А дальше… будь что будет. Прошу, забудь об этом. Не рассказывай никому и не жалей меня. Веди себя как раньше. Только так мне станет легче, – потребовал Николас.
– Хорошо… – пробормотал Олаф. – Ступай. Я догоню.
Гилли Ду первым побежал в сторону костра, устав от напряжённого разговора. Николас уже сделал несколько шагов следом, но Олаф не пошёл за ними, а направился к лесу. Николас замер в раздумье. Лис вернулся к нему, припал носом к земле и повёл в лес по запаху Олафа. Николас спокойно мог отыскать мыслечтеца по ауре, но решил не мешать Гилли Ду показывать свою полезность.
Впереди раздавались гулкие удары. Двигаясь прямо на звук, лис выбежал на небольшую поляну. На её краю Олаф молотил ногами по толстенному стволу фикуса.
– Хватит! Не злись! – отдёрнул его за плечо Николас.
– Зачем пошёл за мной? Требуешь, чтобы в твои дела не лезли, а сам… – возмутился тот и пнул дерево так, что ступня хрустнула.
– Но ты ведь из-за меня с ума сходишь. Не надо! Поэтому я и не хотел, чтобы ты меня читал. Нельзя спасти того, кто этого не хочет. Давай не будем отравлять наше существование.
– Я не представляю, что буду делать без тебя. Ненавижу терять близких. У меня их и не было никогда.
– У меня были. Это всегда больно, и эту боль надо пережить, но не сейчас. Давай просто наслаждаться отведённым нам временем и не омрачать его мыслями о неизбежном. Забудь о том, что видел. Забудь и никогда не вспоминай, по крайней мере, пока я с тобой, – принялся убеждать его Николас.
Олаф развернулся. На его лице было написано такое горе, что Николасу стало стыдно за свою отповедь. И за то, что не может сказать ему всё. Олаф порывисто обнял его за плечи. Николас опешил, но всё же не оттолкнул его.
«Когда придёт мой час, я открою тебе всю правду, и ты не будешь горевать о моей кончине ни мгновения. Это избавление будет моим прощальным подарком».