– Не дуйся, – ущипнул её за щёку Олаф. – Станцуешь как-нибудь для того, кто сам танцевать не может? Я буду счастлив.
Даже в темноте было видно, что он смотрит на неё так, что отказать ему невозможно. Герда неловко рассмеялась.
– Если будет настроение. А теперь пора возвращаться. Ты же говорил, что нас ждут.
– Погодите, а как же самое интересное? – остановил их Николас. – А кем мы были в прошлой жизни?
– Ровно теми же, кем и сейчас. Ты был воином-странником, который искал и никак не мог найти свой дом, – ответил Идоу. – А он был знатным вельможей, который мечтал доказать всем и прежде всего себе, что достоин власти.
– И что же нам теперь делать? Мне отказаться от поездки, а ему осесть и завести семью? – насмешливо поинтересовался Олаф.
– Отнюдь. Даже если захотите, вы не сможете отказаться от своей сути, как не сможет и она, – Идоу указал на Герду. – Просто не совершайте прежних ошибок и, быть может, нам всем удастся выстоять в надвигающемся шторме.
– Ну, конечно! – продолжал смеяться над его словами Олаф.
Поняв, что ни до чего не договорятся, они побрели обратно в лагерь.
***
Дежурили подвое. Хотя так время сна сократилось, но безопасность оказалась важнее. Герда дремала, вполуха прислушиваясь к происходящему. Прохладная ночь, наполненная птичьим пением, прошла на удивление спокойно.
Под утро последними дежурили Николас с Олафом. До Герды доносились обрывки их перешёптываний. Парни обсуждали личность убийцы, его мотивы и планы, волну чёрного гула и даже Мрак, но только не её вечерний танец. Немного успокоившись, Герда уснула, правда, поспать ей дали совсем недолго.
Едва небо начало разгораться сизыми полосами, разгоняя ночной туман, лагерь наполнился суетой. Пришлось вставать, завтракать и собираться в дорогу. Все будто забыли о вчерашнем происшествии, пока Оуэн не начал пересчитывать матросов.
– Одного не хватает. Где Пальчис?
– Здесь! – отозвался кряжистый парень с огромными плечами.
На корабле он вместе с другими крепышами поднимал и опускал якорь.
– Хаггерт?
– Туточки! – помахал рукой плутоватый матрос, который борзо лазал по мачтам. – Нильфа нет, товарища моего.
– Куда он делся?
– Был тут, а потом пропал. Может, по нужде отлучился? – пожал плечами тот.
Николас схватил Герду за руку и притянул к себе:
– Держись рядом.
Матросы отправились прочёсывать лес, распугивая всю живность.
– Сюда! – позвал один из матросов.
В воздухе снова запахло кровью.
Когда троица добралась до места, вокруг уже толпился весь отряд. Николас с Олафом расталкивали матросов, чтобы пробраться вперёд.
Разглядев, что происходит, Герда зажала рот рукой, чтобы сдержать крик. На фикусе в пеньковой петле висел тихий, узкогрудый Нильф. Оуэн рубил над ним верёвку, другие матросы придерживали бедолагу за ноги, но его шею уже свернуло набок, лицо посинело, а изо рта свисал язык. Рубашка была распахнута, на груди выцарапан знак из стрелок и крестов.
– Колдуны плешивые! Когда он успел-то? – недоумевал необъятный Хаггерт.
Нильфа сняли с дерева и положили на землю. Олаф отогнал матросов, чтобы изучить тело.
– Следов борьбы нет, криков мы не слышали. Значит, он не сопротивлялся. Хаггерт, сколько времени ты его не видел? Этого бы хватило, чтобы добраться от лагеря сюда и вернуться обратно? – спросил Олаф.
– Вряд ли. Даже если бежать со всех ног. Тут же ещё и вешать надо, – простовато ответил тот.
– И знаки вырезать, – добавил Олаф. – Оуэн?
– Все были на месте, когда я пересчитывал. Не хватало только Нильфа. Кто бы его ни повесил, он не был одним из нас, – заключил предводитель матросов.
– Возможно, он повесился сам, – предположил Олаф. – На допросе у него были очень мрачные мысли, но он убедил меня, что не собирается накладывать на себя руки. Возможно, он всё-таки решился и улизнул от нас, когда все отвернулись.
– Вряд ли у него получилось бы вырезать такое самостоятельно, – Николас ткнул пальцем в знак на груди.
– Это веве нзамбо, – заметил Идоу, невесть как оказавшийся возле трупа. – Ходячий мертвец.