Матросы бросились в рассыпную. Воздух уже свистел, вспарываемый копьями и дротиками.
Отряд передвигался суматошно, всё время прятался.
– К каменным деревням! Там укроемся! – отдавал приказания Олаф.
Герда давно уже потеряла направление. Если бы Николас не тащил её за собой, она бы точно потерялась в этой суматохе. Перед глазами всё слилось в хоровод. Из мыслей осталась только одна – не упасть. Успокаивало лишь то, что впереди мелькали Идоу вместе с Олафом и по пятам следовал осознавший опасность лис.
Мтетве куда лучше знали эти леса и быстро нагоняли беглецов. Копья и дротики свистели совсем рядом.
Лоб Николаса блестел от пота, на виске пульсировала жилка. Герде будто наяву слышала, как он сожалеет, что не может закрыть друзей и смести врагов ветроплавом.
Перемазанный белой глиной дикарь возник прямо перед ними. Палка с кремниевым наконечником уткнулась Герде в лицо.
Нет, нет!
Гилли Ду цапнул дикаря за ногу, Герда направила на него дар. Мтетве замер, поддавшись лёгкому внушению. Николас ударил его мечом наискось и откинул ногой. Они побежали к следующей пальме.
– Спасибо, – прошептал Николас, когда им удалось перевести дух.
– Пользуйся моим даром, раз своим не можешь! – попросила она, хотя знала, что он подобного не терпит.
– Только не перестарайся.
В кору снова воткнулся наконечник копья, они побежали к следующему стволу. Герда перехватывала внушением ближних дикарей. Лис отвлекал их, скача между ног, Николас добивал клинком. Первого, второго, третьего. Кровь уже успела заляпать их обоих, но разум отказывался осознавать происходящее.
– Раненых не тащите. Я сам их подберу! – гулким эхом неслись по лесу приказы Олафа.
Он с помощью дара перехватывал управление телами раненых. Серебристые молнии мыслесвязей мерцали повсюду. Так много, на таком большом расстоянии. И подсобить никак – Герда едва справлялась с теми дикарями, которые нападали на них с Николасом.
– Да где же эти демоновы деревни? – выругался он, отбившись от очередного мтетве. – Олаф же сейчас надорвётся. Скажи ему, чтобы бросал мёртвых.
Герда сосредоточилась на голубой ауре мыслечтеца, чтобы отправить послание. Гилли Ду истошно тявкнул. Новое копьё устремилось ей в грудь. Николас молниеносно обрубил наконечник и снёс дикарю голову.
– Быстрее! Сюда! – раздавались крики моряков.
Они со всех ног бросились на звуки. Герда едва успела отметить, как дротик полетел в её сторону. Токая струйка ветроплава отклонила его – отравленный снаряд просвистел всего в пальце от её уха.
– Туда! – Николас направил Герду в сторону показавшихся между стволов каменных плит.
Последнего дикаря она успела перехватить, но Николас не стал оборачиваться, чтобы его добить. Они вместе с лисом заскочили в узкий проход между каменными плитами. За ними на небольшой площади толпились моряки. Их окружали полуразрушенные постройки из грубого булыжника.
Ноги подкашивались, в глазах темнело, грудь надрывалась от тяжелого дыхания. Хотелось повалиться на землю, свернуться калачиком и уснуть, но Николас не позволил. Он снова ухватил Герду за запястье и потянул шагать по площади, как лошадь после долгой скачки. И правда, так дыхание восстанавливалось быстрее. Зато Гилли Ду, не беспокоясь о своём здоровье, улёгся набок посреди площади и, вывалив розовый язык, громко сопел. Устал, беняжка!
Кто-то из моряков сидел или валялся на земле, с трудом переводя дыхание, кто-то приваливался к стенам. Оуэн обходил площадь, проверяя каждого. Возле Николаса он остановился и едва не схватил его за грудки.
– Где мастер Харальдссон?
– На подходе. Ведёт раненых, – тот скинул с себя его руки и нахмурился.
Герда уставилась на него в задумчивости. Почему Оуэн так странно себя ведёт? Неужели настолько волнуется за Олафа?
На площади показались новые раненые. Шестеро. Последними вбежали Олаф и Идоу. В гитаре за спиной последнего застряло несколько дротиков.
Раненые опустились на землю. Идоу принялся их осматривать вместе с ещё несколькими матросами.
– Мастер Харальдссон, вы как? – Оуэн шагнул к нему.