Под носом у Олафа алела кровь, глаза соловели, а аура выглядела прохудившейся, хоть и не так сильно, как бывало у Николаса. Значит, не надорвался, всё пройдёт.
– Двое уже нежильцы, остальным постараюсь помочь, – доложил Идоу.
Под его командованием матросы принялись отсасывать яд из ран, а сам Идоу поил больных зельем из своей фляги.
Олаф отогнал всех от себя и скрылся за ближайшим домом. Только Николас осмелился побежать следом.
Герда поднесла ладони ко рту и сложила их лодочкой. Сейчас парням мешать не стоит. Пускай Олаф и не понимает, но Николас единственный, кто может сейчас разделить его чувства и хоть чем-то помочь.
А ей лучше заняться ранеными. Заодно времени на переживания не останется. Герда решительно направилась к Идоу.
Глава 45. Папа Легба
1573 г. от заселения Мунгарда, каменные деревни, северный берег Укаяли, Гундигард
На углу, где матросы уже не могли его видеть, Олаф опустился на колени и извергнул на землю содержимое желудка. Дождавшись, пока бившие его спазмы пройдут, Николас помог ему подняться и усадил на чистое место.
– Ты как?
Олаф истощённо молчал. Николас принялся вытирать его лицо платком, а потом протянул ему две фляги: одну с водой, другую с восстанавливающим зельем.
– Прополощи рот и выпей.
Олаф послушно всё сделал и, когда пришёл в себя, спросил:
– Что это? Хорошо голову прочищает.
– Да так, дедушкин рецепт от похмелья.
Восстанавливающее зелье было одним из первых, которым его обучил Эглаборг, ведь Николас постоянно истощал себя до предела.
– Много погибших? – поинтересовался Олаф безрадостно.
– Пока трое. Ещё четверо ранены.
– С двумя погибшими раньше будет пятетро. Четверть отряда. Вот же! – выругался Олаф.
– Никогда стольких не терял?
– Раньше я всегда сражался с обученными рыцарями ордена. Они не были настолько беззащитными и не погибали так глупо, – сознался он нехотя. – А ты?
– Весь мой полк погиб в битве при Смирне, забыл? Это всегда больно. Мучают вопросы, сделал ли ты всё возможное, чтобы спасти товарищей. Можно ли было обойтись без жертв. Стоили ли они победы. Сейчас ответ однозначный: этих смертей избежать было нельзя. Не казни себя понапрасну, – Николас сжал его плечо. – О, нет! В своё время я тоже слушал все эти слова, и они казались мне жутко высокопарными и глупыми.
Олаф усмехнулся.
– Ты прав, лидеру нельзя раскисать. Хотя какой из меня лидер? Лучше бы мы не брали с собой матросов, а путешествовали вчетвером, как раньше.
– Нет, это же не вылазка в дружелюбное племя на праздник урожая, – покачал головой Николас. – Без отряда мы бы далеко не ушли.
– Не стоило вообще идти в этот храм. Хотя в ордене говорили, что каждый Магистр обязан его посетить в память о наших предтечах.
Улыбка Николаса стала натянутой. Впрочем, он же хотел узнать тайну. Много мрачных тайн ордена Лучезарных. Так что не нужно сейчас высказывать сомнения.
– Тем более, не жалей. Характер и воля закаляются в трудностях. Не преодолев их, сильнее ты не станешь.
– Ещё одна банальная мудрость? У Идоу получается лучше.
Лицо Олафа уже не было землистым, даже на щеках проклянулся лёгкий румянец, губы растягивались в плутоватую ухмылку.
– Конечно, я ведь не достиг просветления, как он. А то смотри, тоже начну изрекать несуразные фразы невпопад.
– Не приведи Пресветлый! Второго Идоу я не переживу! – шутливо ужаснулся Олаф.
– Тогда перестань критиковать мои банальности! – поддразнил его Николас. Пока никто не наблюдает, почему бы и не побыть великовозрастными детьми? – Матросы за тебя очень переживали. Оуэн чуть не заставил меня бежать к тебе на выручку.
– Хорошо, что у тебя своя голова на плечах. Твоя работа – защищать Герду. С ней ты справился отлично, спасибо. А мне ты никак не помог бы.
Николас неуютно сглотнул. На самом деле он спас бы всех, если бы использовал ветроплав. Но вряд ли бы им, особенно Олафу, пришлась по душе такая помощь. Только этим и удавалось увещевать негодяйку-совесть.
– Идём обратно, а то все переживают, – Николас поднялся и протянул ему руку.