– Что ты несёшь?! Я тебя нанимал проводником в Гундигард за хорошую плату. Слушать твои бредни я не подписывался!
– А не ты ли закапал три серебряника на перекрёстке в Констани десять лет назад. А потом ещё раз в Ловониде. И в третий раз, чтобы уже наверняка, в Тегарпони. Как мне было не ответить на столь отчаянный зов? Хватит изображать из себя дурачков! Не могу я больше вам подыгрывать.
Раздался хлопок. Идоу скрыла завеса едкого дыма. Когда она разошлась, проводник оказался одет в чёрный костюм дюарлийского щёголя с высокой шляпой, украшенной черепами вокруг полей. Из-под шляпы торчали обмазанные охрой косички. Смуглое скуластое лицо украшал рисунок черепа из белой глины. Глазища стали красными, словно налитыми кровью. Пошарпанная гитара превратилась в посох с набалдашником в виде черепа и костяными подвесками.
– Да ты бредишь! – продолжал возмущаться Олаф, не заметив перемены. – Мы бы прекрасно справились без твоих «полезных» советов!
Нужно остановить его, пока не приключилось непоправимое. Николас схватил Олафа за запястье.
– Хорошо! – зло выкрикнул Идоу и ударил посохом по земле. – Разбирайтесь сами. А то с вами даже Повелитель безумия рассудка лишиться может.
С очередным хлопком он исчез. Олаф вытаращил глаза и распахнул рот, чтобы что-то сказать. Небо почернело, задрожал воздух, заскрипели стволы ависцений, зачавкало болото. Волна чёрного гула накрыла с головой, стало трудно дышать, словно едкая тьма проникала в ноздри.
Все трое бессильно рухнули на землю. Кошмарные видения затягивали в себя, как трясина. Чем больше сопротивляешься, тем быстрее идёшь на дно.
Рядом стонала Герда, Николас сжал её ладонь. Только это не позволяло ускользнуть за грань, словно Герда была его опорой, единственной верной, пускай даже хрупкой и нежной.
Сколько они барахтались между явью и безумием, никто не запомнил. Всё прошло так же неожиданно, как и началось. С затянутого серыми тучами неба хлынул ливень, стало свежее. Николас первый пришёл в себя и сел, оттирая лицо от грязи. За ним последовал Олаф. Герда продолжала тихо скулить, лёжа на животе. Олаф помог ей сесть, чтобы она не захлебнулась в потоках воды, и крепко обнял.
– Тише-тише, всё прошло! – успокаивающе шептал он.
Дождь закончился всего через пару мгновений, следом разошлись тучи и снова воссияло жаркое солнце.
Николас встал, взял палку и, проверяя почву под ногами, добрался до богача. Пускай болотная вода и вонючая, но всё лучше, чем ходить в грязи и смотреть на ЭТО.
– Прости... – Герда попыталась отстраниться. – Эти жуткие видения… Они засасывали меня и топили. Я заставляла себя проснуться, но каждый раз оказывалась в новом сне.
– Расскажи, станет легче, – попросил Олаф и, погладив её по щеке, отодвинулся сам.
Она хлюпнула носом и попыталась стереть с лица грязь, но только сильнее измазалась:
– Да… снова тонула в полынье, и течение утаскивало меня на дно. А потом я оказывалась в отцовском доме, и Мрак нападал на наш город. Он убивал всех жителей, моих родителей тоже, и я оставалась совсем одна. Он окружал меня и душил. Следом Флавио бросался на меня с ножом. И так до бесконечности, – Голос осип, и она понурила плечи. – А что видел ты?
– Да так… как будто всё, что говорил Идоу – правда. Помните, я рассказывал про историю бродячего барда Джелани? Я солгал. После того, как мои товарищи стали хвастать о своём походе на кладбище, я решил втайне повторить их подвиг. Нашёл в библиотеке старую, написанную руницей книгу о ритуалах староверов. Там рассказывалось об обряде призыва божества, которое обитало на кладбищенских перекрёстках. Кажется, его звали Папа Легба. Он сопровождал людей в мир духов, помогал отыскать заблудшие души и покровительствовал бродячим музыкантам.
Повелитель безумия Папа Легба? Риана говорила про него. Он входил в свиту Повелительницы Земли Калтащ, служил привратником и проводником в Горний мир духов. Николас всегда запоминал древние легенды, хотя они звучали лживо, даже когда он узнал, что боги действительно существуют.
– Никогда не любил историю религий и древние легенды, но почему-то они давались мне легче всего, – Олаф виновато улыбнулся. Оказывается, у них много общего. – Я подумал, что Папа Легба и есть тот самый демон. Ритуал его призыва выглядел до смешного простым. Провести его мог любой несведущий обыватель. Даже неграмотный бродяга Джелани. Я решил его повторить, раз уж моим старшим товарищам это удалось. В полночь я закопал на перекрёстке у кладбища черепаховую шкатулку с тремя серебряниками, отрубил голову чёрной курице и прочитал заклятье из книги.