– Что ты пожелал? – встрепенулся Николас.
– Отыскать брата. Никто не пришёл. Я зря прождал у кладбищенской ограды всю ночь, а утром получил нагоняй от сторожа и насмешки от товарищей.
– Понятно. Кто из нас не вёлся на подзуживания старших и не совал голову в пасть к демону?
– А что делал ты? – попытался перевести тему Олаф.
– Я, ну… однажды я подошёл к палачу и спросил, заслужил ли я смерти.
– И что он сказал?
– Что убьёт меня, но не сейчас, – чистосердечно признался Николас.
Олаф нахмурился. Наверное, хотел ответить, что это очень похоже на лорда Веломри, но не решался, а ведь это было правдой.
– В этом нет ничего страшного. Но зачем ты снова провёл этот ритуал в Ловониде? – раз Олаф молчал, Николас вернул разговор в нужное русло.
– Я не делал этого… То есть делал, но только во сне. Наяву я встретился с осведомителем, и он привёл меня в «Чёрного петуха».
– Нет. Тебя привёл Идоу. Теперь я точно помню, это был он. Я тогда очень удивился его внешнему виду. В наш кабак гундигардцы заглядывали очень редко. А потом у меня будто пелена перед глазами возникла, и я всё забыл. Теперь, когда Идоу снял завесу, память вернулась.
Николас ошарашенно провёл ладонью по лицу. Вот ведь заколдовал их подлый бог!
– А чего ты хотел от него в Тегарпони? – продолжил расспрашивать Олафа Николас.
– Ничего! Просто нанял его проводником. И в Ловониде я с ним не встречался. Это только во сне Идоу со смехом заключал со мной сделку, условия которой казались мне нелепыми. Я думал, что обмануть будет легко. Но… мои мысли, они были настолько злыми и безумными, словно кто-то чужой занял моё тело. Бред же, бред! Не было ничего такого! Я познакомился с Идоу на рынке в Тегарпони. Мы договорились, что он будет сопровождать нас в Гундигарде за деньги. Ничего больше, ничего! – Олаф затряс головой. Похоже, волна чёрного гула повлияла на него куда больше, чем он стремился показать. – Это всё какой-то морок. Наверняка Идоу и есть бездушник. Он вёл нас в ловушку, а мы послушно следовали за ним!
За время их спора Герда успела умыться в богаче и только тогда подала голос:
– А зачем он всё нам про себя рассказал? В твоей книге ведь было написано, что Идоу – божество. Они куда могущественнее и мудрее демонов и живут куда дольше. Настолько долго, что и представить трудно. Я встречала их раньше. В Урсалии. Идоу очень похож на них манерой говорить загадками.
– В Урсалии водятся божества и показываются людям? – Олаф аж приоткрыл рот от удивления.
Герда затравлено глянула на Николаса. Он посмотрел на неё в ответ. Что ещё можно сделать, чтобы себя не выдать? Был бы Олаф чуть внимательней, давно подловил бы его на лжи. И очень странно, что не сделал этого до сих пор.
– Не людям, а Сумеречникам. Мой отец… он служил лесному божеству, которому был посвящен с рождения. Но однажды божество поддалось злобе, и его поглотил Мрак. В слепой ярости оно убило моего отца и наслало на наш город мор.
– Впервые слышу про мор в Урсалии. Так твой отец был старовером? – удивился Олаф ещё больше.
– Нет, он был пропущенным ребёнком Сумеречников.
– И что стало с его родителями? Мы наследуем дар от родственников. Наверняка кто-то из них тоже был мыслечтецом, а значит, одним из нас.
– Его мать погибла на войне. А отец… он… он… – Герда тяжело выдохнула.
«Ну же, Олаф! Сложи два и два. Единственная, от кого она могла унаследовать дар к отражению – жена лорда Веломри. И соответственно, её дед никто иной, как твой кумир».
– Тоже погиб, – закончила Герда. – Это неважно. Важно то, что Идоу… то есть Папа Легба матросов не убивал. Не думаю, что он заражён Мраком. Он искренне хотел нам помочь: в племени шилайю, на слоновьем кладбище, а потом здесь за ранеными ухаживал. Его советы кажутся очень правильными, пускай и не всегда понятными. А теперь… теперь мы его разозли, и это грозит нам большой бедой.