– Он настолько ужасен? – смутилась Герда.
– А ты не поняла, когда он подослал к нам Флавио?
Она потупилась:
– Белый Палач не всегда был плохим. Его нрав всегда был тяжёлым, но Лайсве искренне любила его. Он принёс ей много счастья, гораздо больше, чем если бы она вышла за того высокородного, – нашлась Герда. – Я видела, как Мрак поглощает человека. Хорошего человека, который пытался мне помочь. Уверена, так же было и с лордом Веломри. Он не виноват в том, что стал таким.
– Конечно. Виноват мой дед, я уже это слышал.
– Прекрати ёрничать! Все мыслечтецы уязвимы перед Мраком, мы с Олафом тоже. Поэтому Предвестники охотились на меня с детства. Если бы вы с Финистом меня не защитили, я стала бы одной из них. Тогда ты и меня называл бы меня чудовищем?
– Этого не случится никогда.
– То есть пока ты рядом? А что будет, когда наше путешествие закончится и ты уйдёшь? Что будет, если Предвестники заразят Олафа?
– Я пытался всё ему рассказать, но он отказывается верить. Слишком сильно ему в голову вдолбили идеи Лучезарных.
– Нет, твои слова заставили его усомниться. Ты вынудил его похоронить Сумеречников и не осквернять статую Небесного Повелителя. Продолжай задавать вопросы и доказывать – в конце концов ему придётся принять правду. Меня легко защитить мечом и даром, но его спасти можно только словами, которые ты ненавидишь. Сделай это, не останавливайся, столкнувшись с трудностями. Помоги ему. Ты его единственный друг. Больше ему помощи ждать неоткуда.
– Раньше ты просила меня не сближаться с ним.
– Я боялась, что наша ложь, наше предательство подтолкнёт его к Мраку, но теперь… Он сходит с ума. Как будто его место занимает кто-то другой, злой и жестокий. Я поверила бы, что в него вселился Мрак, но осколка не видно. Может, мой дед всё-таки чем-то его отравил?
– Не думаю, что у него есть что-то, кроме Мрака, – задумчиво ответил Николас. – А за мной… ты никогда такого не замечала? Моё место занимал кто-то другой?
Она удивлённо округлила глаза:
– Не-е-ет. Ты очень цельная натура.
– Что, даже когда я отталкивал тебя, а потом целовал?
Столько всего случилось, а она до сих пор смотрит на него восторженными глазами влюблённого ребёнка.
– Это как раз в твоём духе: скрывать проблемы, мучиться и воевать с собой. Сейчас мне кажется, что ты не становился другим, даже когда сражался с пастухом, а просто отдавался своей Сумеречной сути. С Олафом всё иначе. Он ведёт себя странно, даже когда рядом нет Идоу: раздражается, говорит жестокие вещи, святотатствует и издевается над поверженными врагами. В Ловониде он таким не был: судил справедливо, мечтал добиться перемирия с Сумеречниками и с уважением относился к наследию бывших правителей.
– Он даже на корабле таким не был. Как будто сам Гундигард, его древняя история сводит Олафа с ума. Чем ближе мы к колыбели жизни, тем хуже, – поделился своими мыслями Николас. – Я постараюсь сделать, что смогу. Что бы ты ни думала, мне не безразлична его судьба.
Словно пробившись сквозь защиту ветроплава, Герда почувствовала желание Николаса, сжала его ладони в своих и заглянула в глаза.
– Даже будучи слабым, истощённым и раненым ты совершал невозможное. Я в тебя верю несмотря на всю твою злость загнанного в угол волка.
Герда легонько прикоснулась губами к его щеке. По спине прошла волна трепетной дрожи. Еле удалось сдержаться и не поцеловать её в ответ так, что возврата из омута чувственности уже не осталось бы.
Герда легла спать у костра рядом с Олафом. Николас ещё долго стоял у статуй и водил пальцами по щеке. Сердце щемило от тоски, на грудь давила тяжесть забот последних дней. Больше всего он скучал по прикосновениям, пускай они даже в лучшие времена оставались невинными, как у детей.
Он справится. Ведь если не он, то кто? Как же надоело быть единственной и последней надеждой!
Вскоре поднялся Олаф и занял место Николаса, чтобы дать ему отдохнуть перед дорогой обратно.
Глава 47. Чоли
1573 г. от заселения Мунгарда, северный берег Укаяли, Гундигард
Ночь в проклятом храме прошла куда спокойней, чем в джунглях. Ни гула, ни убийств. Тишину нарушал лишь треск дров в костре и доносившееся снаружи пение птиц вперемешку с редкими дождями.