– Как я могу тебе отказать, когда ты так красив. Слишком для меня, – Герда смущённо отвернулась.
Николас засмеялся и опрокинул её на кровать.
– Мужчина должен быть не красивым, а сильным. Но сейчас я ощущаю себя немощной развалиной.
– Получается, что красивой должна быть женщина? – продолжила его мысль Герда предельно серьёзно. – Что ж, тогда мы идеальная пара, ведь я заурядная простушка.
– Это понимать, как согласие? – он принялся щекотать её за бока, чтобы она засмеялась вместе с ним.
Герда поцеловала его в угол брови:
– Да!
Она вложила свою ладонь в его. Николас обвязал их запястья верёвкой и объявил:
– На жизнь, на любовь, на смерть!
Герда повторила за ним. Он обрезал верёвку ножом, и на руках осталось по самодельному браслету. Герда засмотрелась и не заметила, как жаркие губы прикоснулись к её шее, посылая по телу волну мурашек. Добившись внимания, Николас впился в её губы. Крепко, страстно, сладко.
– Всё равно ты самая красивая, – прошептал он, позволив ей перевести дыхание. – И умеешь заставить смеяться, даже когда на душе скребут кошки.
Как всё стремительно завертелось! Недавно она переживала, что Николас видит в ней ребёнка, и вот теперь он позвал её замуж. А она ведь даже не мечтала…
– Как только выдастся возможность, я куплю серебряные обручальные браслеты, – сказал Николас, целуя её в макушку.
– Но мои родители не были аристократами и носили медные. Я тоже… не голубых кровей.
Она же ему не ровня. И дело не в красоте, силе или уме. А в обручальных браслетах из чистого металла для знати и Сумеречников.
На лицо Николаса набежала тень:
– Какая разница, кем были наши предки? Браслеты – всего лишь дань традиции. Её необходимо соблюсти, чтобы… чтобы всё сложилось.
Его объятия стали более жёсткими, словно он ждал, что её похитят.
– Хорошо! Я хотела бы сыграть скромную свадьбу в Урсалии. Пригласим только наших друзей, раз уж родители не могут…
Герда тоскливо вздохнула, вспоминая отца. Согласился бы он на их свадьбу? Наверное. Он отзывался о Николасе с таким уважением и теплотой, будто считал частью семьи.
– Церемонию проведём по всем правилам, – ответил Николас. – Я сделаю для этого всё, что в моих силах и даже большее.
Он гладил её по волосам, и она постепенно расслаблялась. Надёжный как скала. Они обязательно будут счастливы вместе.
***
Корабль зашёл в порт Леннокса на севере острова и пришвартовался у причала. Закинув на плечи тюк с вещами, Николас поднялся на палубу. Его окликнул Сайлус.
– Зачем ты заставил Герду напоить меня той дрянью? – недовольно сощурился Николас.
– Моя дрянь помогла. Теперь ты хотя бы не выглядишь, как покойник, – капитан всучил ему свёрток с порошком. – Заваривай в горячей воде по одной ложке и пей, если снова прихватит.
– Вряд ли качка настигнет меня на суше, – усомнился Николас, морщась от рыбного запаха.
– Ты прекрасно знаешь, что это не морская болезнь. Перестань отрицать себя. Как только ты это сделаешь, забудешь о головных болях навсегда. Я был на твоём месте и знаю, о чём говорю.
– Хорошо, – Николас забрал свёрток, только чтобы Сайлус отстал.
– Если понадобится помощь, зови.
– О! Но ты же не желал ввязываться в войну, – наигранно удивился Охотник.
– Вечно делать вид, что происходящее меня не касается, глупо. Я готов помочь тебе всем, чем смогу.
– Снова хочешь спрятать меня у себя в желудке? – отшутился Николас.
– Это на крайний случай, – скривился Сайлус. – Меня после того раза в Заледенелом море ещё неделю изжога мучила. Так что, будь добр, больше до такого не доводи.
– Николас, вот ты где! А я искала тебя в каюте, – подошла к ним Герда.
– Прощался с капитаном. Мне уже лучше, – заверил её Охотник. – Идём.