Он защёлкнул меньший, более изящный браслет на её запястье и вложил более массивный и грубый в её ладонь.
– На жизнь, на любовь, на смерть? – засмеялась она сквозь слёзы, застёгивая браслет на его руке.
Николас поцеловал её лоб, уши, глаза, нос. Едва ощутимо коснулся подбородка, прежде чем перейти к нежной шее. Зубы защекотали кожу, язык очертил линию ключицы. Герда затрепетала.
– Не бойся, только не бойся меня, – шептал Николас. – Я не обижу и не предам. Наша свадьбы – дело решённое. Мою любовь к тебе ничего не изменит. Просто сейчас мне так сильно хочется быть с тобой, чувствовать тебя, знать, что в море хаоса я не одинок. Не отталкивай меня!
– Николас… – сорвался с её губ проникновенный шёпот. – Я…
Она расслаблялась в его объятиях. Жадные руки спускали лиф её платья ниже, обнажая грудь, трепетную и уязвимую. Николас посадил Герду на лавку, приподнял юбку, устраиваясь между ног и прижимая спиной к стене. Обдавало тёплым дыханием и запахом горячей истомы. Серые глаза огромные, в них читался испуг. Николас старался быть нежным настолько, насколько умел. Не хотелось, совсем не хотелось испортить всё в самом начале.
Он аккуратно, будто пробуя на вкус, поцеловал её в губы. Шершавые пальцы бередили чувствительные бугорки сосков. Едва слышный стон стал соловьиной песней для его ушей. Теперь Герда сама целовала его куда более расковано, её ладони гладили его волосы. Он прижимался к ней так туго, что чувствовал её жар даже через одежду. Только куски ткани мешали им соединиться. Его руки опустились к её ногам и заскользили вверх по гладкой коже. Поднимаясь, юбки оголяли изящные стройные ноги. Хотелось покрывать их поцелуями и не пропускать ни одного дюйма кожи.
– Николас! – послышался грозный окрик наставника.
Охотник распрямился и едва не разбил голову об низкий свод. Герда принялась оправлять платье, вжимаясь спиной в стену.
Николас закрыл ладонями вспыхнувшие щёки. Почему в обществе Гвидиона он себя чувствует нашкодившим ребёнком?
– Герда, милая, будь добра, помоги Риане накрыть на стол, а то мы сегодня спать не ляжем, – мягко попросил наставник.
Охотник кивнул, показывая, что так будет лучше. Сейчас его снова будут отчитывать с пристрастием.
– Да, конечно, – задыхаясь, как будто после бега, выпалила она и умчалась в сторону большого зала, откуда в тёмные коридоры катакомб лился свет.
– Николас, в чём дело?! – нахмурил кустистые брови наставник.
– Это я должен спросить у вас. Почему вы с Рианой не даёте мне уединиться с моей невестой? – возмутился он.
– Чтобы ты не испортил свою невесту до свадьбы. Хочешь традиционную церемонию? Тогда подожди с исполнением супружеского долга, пока Герда действительно станет твоей супругой.
– Вы серьёзно?!
– Предельно. Традиционная церемония очень строгая. И невеста, и жених должны быть девственниками. Я понимаю, что тебе невинность не вернуть, но пусть она останется хотя бы у Герды. Тогда будет хоть какой-то шанс уговорить духа соединить вас, учитывая, что благословения ваших семей на брак нет.
– Уже есть. Кроме карты в тайнике было кое-что ещё, – Николас вынул из-за пазухи бумагу с подписью Утреннего Всадника и вручил её Гвидиону. – Белый Палач ведь был безродным, а следовательно, фамилии не имел. Его звали Микашем Остенским по названию места, где он родился. А после свадьбы он взял фамилию жены – Веломри. Похоже, ещё до падения ордена он заключил с моим дедом договор о брачном союзе детей либо внуков.
Наставник, подслеповато щурясь, пробежал по строчкам взглядом.
– Я слышал об этом. Гэвин хотел сделать Микаша маршалом, но из-за низкого происхождения совет ордена отказывался подписывать его назначение. Тогда Утренний Всадник составил это соглашение и вынудил знатные семейства сражаться за возможность породниться с Микашем, а через его наследника и с самим Гэвином Комри.
– Кто же мог знать, что вскоре безродный Микаш станет властелином мира, а последний Комри – презренным изгоем и преступником. А нет, кто-то всё же знал – мой дед, – съязвил Николас.
– Не думаю. Просто удачное совпадение.
– Слишком много совпадений. Там ещё было письмо. Письмо, адресованное мне.