Кошка едва слышно рычала, показывая свисавшие из-под верхней губы клыки. Мелькарис! Хотя челюсть не такая массивная, чтобы одним укусом ноги оторвать. Все эти мысли проносились в голове мгновенно.
Мелькарис зашипел и бросился на них. Николас взмахнул мечом, но мелькарис ловко увернулся и ударил его по животу когтистой лапой. Николас отсёк её, рубанул вбок и отбросил мелькариса ногой.
По рубашке стекала кровь. В ушах звенело, мир медленно погружался в сумерки. Сквозь них ещё различались перепуганные лица друзей. Похоже, рана серьёзная.
Ноги подкосились. Подхватив Николаса, Олаф аккуратно уложил его на землю, а потом стянул с себя рубаху и бросил её Герде.
– Перевяжи рану! Нужно остановить кровь и перенести его в безопасность. Я добью тварь.
Он исчез из сузившегося поля зрения. Только Герда оставалась рядом. Она дышала судорожно и двигалась суетливо.
Сознание то уплывало за мутную пелену, то с болью возвращалось в тело.
Вскоре Олаф вернулся. Вместе с Гердой они подхватили Николаса под руки и потащил к каменным деревням. Хорошо, что до них оказалось не так далеко. Тугая повязка сочилась кровью, от боли чувства притуплялись.
Друзья устроили Николаса возле костра и подложили под голову скатанный плащ.
– Оставьте… – прохрипел он. – Я… рад… Жи… живите.
Картинка перед глазами прояснилась, как никогда раньше.
– Морти… – сдавленно прошептала Герда.
По её лицу текли крупные слёзы. Олаф смотрел на него, почти соприкасаясь с ней лбом. Его голубые глаза выглядели огромными и блестящими, словно драгоценные камни, лицо вытянувшееся, мертвенно бледное. Будто умирал он, не Николас.
Последний вздох, и он провалился в забытьё.
– Нет-нет-нет, не уходи, – Олаф шлёпал его по щекам, пытаясь привести в чувства, но тщетно.
***
Олаф поднялся, бубня себе под нос ругательства. Герда тихо скулила и раскачивалась, ледяной пот катился по спине. Произошедшее казалось неправильным, невозможным. Николас же был жив и здоров всего пару мгновений назад! Всё не должно закончиться так глупо!
Приложив ладонь ко лбу козырьком, Олаф посмотрел на противоположный берег реки.
– Я потерял всех матросов, но его не отдам. Слышишь, проклятое божество староверов? Не отдам! – пригрозил он незримому Идоу, как будто тот был виноват в нападении мелькариса и в том, что Николас не использовал ветроплав.
Олаф схватил плот и поволок его к воде – слишком трудная задача даже для трёх мужчин не то, что для одного.
– Что ты делаешь? – всполошилась Герда.
– Надо переправиться на тот берег. Там есть люди, пускай и дикари. Значит, найдутся и целители или кто их там лечит? Я видел таких в воспоминаниях Идоу. Если это, конечно, его воспоминания.
– Думаешь, они помогут? – с надеждой спросила она.
– Не знаю. Но я не могу смотреть, как он умирает.
Кряхтя от натуги и заливаясь потом, вместе они доволокли плот до песчаной отмели. Полноводная Укаяли стремительно неслась к океану. С таким течением бороться будет сложно, но Олаф выглядел очень решительно.
На волокушах они перенесли Николаса к плоту, собрали вещи и уложили на брёвна. Герда села рядом с Николасом. Он дышал, но слабо. Кровь продолжала сочиться.
Герда с ужасом вспоминала вид той раны: оголилось бледное мясо и казалось, что кишки вывалятся наружу.
Хоть бы успеть найти помощь. Хоть бы он выжил!
Когда они уже собирались отчалить, на берег выбежал Гилли Ду. Живой! Где же он пропадал?
Герда манила его рукой на плот, но лис суетливо скакал у кромки воды, рыча и скуля.
– Не бойся! Ты же уверенно спускался и поднимался на корабль в последние разы. Давай же!
– Бесполезно. Он только Морти слушал. Пускай остаётся тут, может, ещё вернёмся за ним.