– Конечно, Даррен, мы полетим! – улыбнулся Николас и, направив ветроплав на кинжал, вонзил его себе в грудь там, где билось сердце.
Последним, что он слышал, был отчаянный крик мальчика. Брата или отца?..
Какого демона?!
По телу градом катился холодный пот. Глаза болели, с трудом привыкая к яркому солнцу. Острые булыжники впивались в лопатки. Когда пелена слёз спала, стали различимы замшелые руины каменных деревень.
Николас ощупал себя: ноги на месте, живот цел. Неужели всё, что он видел, навеянный чёрным гулом кошмар? Почему он оказался на месте дяди Кевина, чувствовал себя им, как раньше чувствовал себя дедом Гэвином и Безликим?
Костёр давно потух, рядом никого не было. Куда все пропали? Неужели бездушник забрал и Герду с Олафом? Как теперь их спасать?
Николас рывком поднялся и осмотрелся. Хорошо хоть, проклятый клинок спрятан на корабле. Незачем таскать опасное оружие, предназначенное для богов, в такую глушь. Хотя… Папа Легба… Нет, пока драться с ним не стоило.
За спиной послышалось знакомое рычание. Против мелькариса сгодился бы и обычный клинок, но он пропал!
Николас развернулся. Между каменных стен проскользнула массивная тень. Похоже, звери проклятий не боялись. Намного более крупный, чем в прошлый раз, мелькарис замер в нескольких шагах от Николаса. Лапы напружинились, готовясь к прыжку.
Ну, уж нет! На этот раз он будет защищаться.
Николас обернул себя ветрощитом в тот миг, когда мелькарис бросился на него. Удар оказался таким мощным, что повалил Николаса на землю. Такого даже демоны не могли!
Подскочив на ноги, Николас принялся увёртываться от когтей и зубов. Получалось плохо: он быстро выдыхался, а противник становился всё свирепей. Яростные броски заставляли Николаса пятиться, пока спина не уткнулась в стену. Когтистые лапы скребли о ветрощит, вопли оглушали и сводили с ума, в разинутой пасти сверкали огромные клыки, от смрадного дыхания слезились глаза, и к горлу подступала дурнота.
Да, такой точно ноги оторвёт!
Николас ведь даже богов побеждал, пускай и дряхлых, погибающих от собственных пороков и слабостей, а сейчас обычной кошке проигрывает! Почему пропал меч?!
«Потому что ты от него отказался», – усмехнулся Идоу.
Его призрак стоял рядом и наблюдал, заложив руки за спину.
Была не была!
Когда мелькарис вновь бросился на него, Николас схватил его за челюсти и потянул со всей мощи ветроплава. Мышцы вздулись, пот застилал глаза. Кошка отчаянно пыталась вырваться или хотя бы пробиться лапами под щит.
«Не борись – с собой борешься. Сам себе вред причиняешь. Этот мелькарис – твой нагваль, твой неукротимый дух, который следовал за тобой тенью с самого твоего рождения. Пока ты не приручишь его, так и будешь убивать себя раз за разом».
Николас опрокинул опешившего, будто загипнотизированного мелькариса на землю и вгляделся в его жёлтые глаза. Разумные, полные испуганной ярости и истощённого страдания. Николас рассеял ветроплав и осторожно почесал плюшевую шею мелькариса. Тот расслабился и заурчал, как котёнок. Из груди вырвался смех, накатила хмельная бодрость. Мелькарис терял очертания, просачиваясь под кожу, как утренний туман.
«Вы всегда были, есть и будете одно целое».
Николас перенёсся к мощной арке с треугольным сводом. Густые сумерки опускались на город свечных башен из детских видений. Он выглядел живым: горели фонари, играла весёлая музыка, слышался смех и топот танцующих ног.
Под арку заглянула женщина в красном платье с оранжевым воротником и оборками. Плечи укрывал узорчатый платок, на который спускались толстые чёрные косы. Голову венчал венок из жёлтых лилий. Лицо выкрашено в белые и чёрные цвета с тонкими красными полосами на манер черепа.
– Моё имя Миктлан, я одна из проводников смерти. Приветствую тебя, странник, – её голос звучал, как тихая песня. – Хоть ты и вёл неправедную жизнь, но погиб, защищая других. За это тебя удостоили места в Стране Незабытых.