– Вы не понимать, какой сила играть. Не вы управлять, а он. Вы приближать конец.
– Да что ты сам понимаешь, суеверный и безграмотный колдун? Мои хозяева живут намного дольше, чем существуете вы, жалкие людишки, и знают куда больше вашего. А этими глупыми мальчишками даже я с лёгкость управляю. Не твоё дело рассуждать о том, что будет дальше. Забыл, благодаря кому ты стал вождём? Делай, что тебе велено, иначе всё потеряешь. Тот второй должен был пробудиться во время путешествия, но этого не произошло. У вас в глуши и дикости сохранилось больше знаний о путешествиях души, чем у тех, кто ушёл на запад и увлёкся радостями Дольного мира. Помоги ему!
– Отправить в пасть змеи? Опасно!
– Ты же сам говоришь, они неубиваемы, хоть в пекло их посылай. Зюдхейма он должен достигнуть пробуждённым. Так что забудь о сомнениях и действуй. Единственные, кто могут причинить тебе вред – это мы.
Раздались шаги, хлопнула дверь. Оставшийся в комнате пробормотал что-то злое на своём языке и приблизился к Николасу. Тяжёлое дыхание обжигало потную кожу, от сопения внутренности стягивались в тугую струну.
Какого демона, а? Может, очередной сон? Но очень похоже на правду.
В грудь ударило что-то острое. Нож? Полилось заклинание на щёлкающем и свистящем наречье. Тело выгнулось от боли, но ни кричать, ни поднять веки не получалось. Из Николаса как будто вырывали мелькариса. Едва обретённые силы утекали, и на плечи наваливалась неимоверная тяжесть.
Зазвенела посуда. Николас снова провалился в сон, на этот раз медленный и спокойный.
Лицо протёрли чем-то мокрым, и глаза открылись с лёгкостью.
– Миктлан? – вырвалось у него при виде гундигардской женщины в красном покрывале, точь-в-точь похожей на проводника смерти из сна.
Она отпрянула, пряча взгляд, и произнесла:
– Малинке.
– Ты очнулся! – послышался счастливый возглас Герды.
Николас повернул голову и нашёл её взглядом. Она сидела с другой стороны от него и держала в руках тряпку, с которой на земляной пол капала вода.
– Да что со мной станется? – попытался отшутиться он.
– Не говори так, ты едва не умер. Та рана выглядела ужасно. Не представляю, что сделали чоли, чтобы вылечить тебя. Так даже у Эглаборга не получилось бы.
Николас вымученно улыбнулся. Кажется, его пытались убить, а вовсе не лечили.
– Мы на плоту переправились через реку и нашли племя Идоу. Правда, здесь его считают бездушником. Говорят, он натравил на чоли работорговцев. – Опомнившись, Герда указала на косившуюся на них с недоверием гундигардку: – Это Малинке. Она помощница вождя Вицли-Пуцли. Это он тебя вылечил. Он, кстати, знает всеобщий. Не так хорошо, как Идоу, но…
Понятно, кто здесь самый опасный: явно не мелькарис и даже не Папа Легба. Интересно, эта женщина, Малинке, не заодно ли с Вицли-Пуцли?
Она принялась осматривать его.
– Спасибо, – Николас коснулся её руки и заглянул в глаза.
Малинке опускала голову всё сильнее, будто пытаясь спрятаться.
– Какая робкая. А Идоу хвастал, что тут женщины раскрепощены настолько, что мужчин строят и за словом в карман не лезут. Врал, значит.
Малинке бросила на него затравленный взгляд и отвернулась.
– Здесь никто, кроме Вицли-Пуцли, не знает наш язык, – объяснила неловкость Герда. – Проверить его слова нельзя. Мне показалось…
– Говори же!
– Чоли выглядят очень угнетёнными: не смеются и не танцуют. Над ними будто витает душная аура, как над нашим отрядом. Она глушит все эмоции, все порывы души. И ещё… я не верю, что Идоу бездушник и предатель.
Конечно, зачем Папе Легбе власть над гундигардским племенем, если он привратник самой смерти?
Вицли-Пуцли явно узурпировал власть с помощью Мрака. Судя по подслушанному разговору, он сговорился с бездушником. Жаль, голос узнать не удалось. Он был лишён особенностей и интонации, словно доносился с Тихого берега, хотя нет… Мертвецы в Стране Незабытых звучали живее. Но это явно не Идоу, он не стал бы разговаривать с Вицли-Пуцли на всеобщем.
– Предупредила Олафа? – спросил Николас.
– Он сказал, что это не наше дело. Даже мстить за погибших моряков не хочет, – вздохнула Герда сокрушённо.