У Идоу острить и действовать на нервы получалось лучше.
– Это всё, что вы хотели рассказать нам? – нетерпеливо спросил Олаф.
– Сейчас начинать. Быть важный. Слушать внимательно.
Интересно, как? Голова жутко кружилась и болела, сосредоточиться не получалось.
– Шибальба – страшный место. Вниз пещера.
– Вертикальная, – поправила Герда, которая не курила, поэтому единственная мыслила здраво.
– Да. Пещера на северный берег река. Туда уходить плохой люди после смерть. Демоны мучать их. Живые туда не ходить. Хозяин Шибальба, злой коршун Кучумакик похитить Солнечный Сокол, второй Брат-Ветер.
– Сокол Ясно Солнышко! – обрадовалась Герда, узнав героя сказок.
– Да. Пернатый змей и Сова отправляться за Сокол.
– Это мы слышали. Нельзя ли побыстрее? – начал раздражаться Олаф.
Герда такая воодушевлённая. Впрочем, что с любительницы небылиц взять? А Морти сама невозмутимость. Камень. Лёд. Как будто ничто не способно вывести его из себя. Почему на фоне этих непосвящённых Олаф выглядит несдержанным глупцом?
– История не терпеть спешка, – Вицли-Пуцли снова затянулся. – Братья бесстрашно прыгнуть в пещера. Она принять ласково, как лоно-мать, и они не разбиться. Впереди четыре дорога. Нужно выбрать правильный путь.
– Какой правильный?
– Какой ты выбирать, тот правильный. Для каждый быть свой путь. Демоны расставить ловушки. Сперва братья должен угадать, чучело или демон.
– Это легко. Демонов я за милю учую, – обрадовался Олаф.
– Потом они должны не сесть на раскалённый сковорода, увернуться от обсидиановый нож и играть в мяч.
– Что за игра? – заинтересовался Морти.
– Древний игра. Священный. Пока мяч в воздух, солнце в небо. Когда мяч падать, солнце падать. Мы приносить проигравший в жертва и вернуть солнце.
– Что?! – ужаснулся Олаф.
– Шутка. Мы приносить в жертва проигравший, победитель и зритель, – видя их вытянувшиеся лица, Витцли-Путцли рассмеялся хрипло, как одна из местных птиц с красным оперением. Идоу называл её Арой. – Шутка. Дети любить этот игра.
– Почему я до сих пор не видела, как в неё играют? Почему здесь никто ни во что не играет? В другом племени дети только и делали, что бегали вокруг нас и проказили, – подозрительно сузила глаза Герда.
Вицли-Пуцли ненадолго задумался:
– Жизнь быть сложный. Дети учиться и помогать родители. Нет время играть.
– Печально. Получается, мы не увидим игру до того, как спустимся в Шибальбу? – увёл разговор в сторону от незавидной участи чоли Олаф.
Сражаться против рабства, чтобы всё равно в него угодить – как-то это неправильно. Но что они втроём могут поделать с костными устоями, когда здесь орудует Мрак со слугой-бездушником? Матросов бы спасти, а чоли…
Иногда необходимо пожертвовать кем-то или чем-то, чтобы избежать многих печалей. В том, как он усвоил этот урок, Олаф никогда не признался бы даже друзьям.
Ему было десять. Он рос одиноким ребёнком, сверстники не принимали его в свои игры и дразнили за замкнутость. Все силы и время он посвящал учёбе, надеясь добиться успеха и утереть нос обидчикам. На следующий год он планировал поступить в элитный класс. Его выпускнику легче было попасть на высшую ступень и после неё получить хорошую должность. В результатах испытаний Олаф не сомневался, но случилась другая напасть.
Он подобрал на улице щенка. Блохастая дворняга, которая не выросла бы ему выше колена. На тёмно-бурой шерсти проступали большие белые пятна, на вытянутой морде они находились вокруг чёрных глаз, будто увеличительные стёкла. С боков и шеи свисали смешные завитки. Тонкий заломанный хвост был согнут баранкой.
Олаф прятал пса в своей комнате и таскал еду из столовой. У него наконец-то появился друг! Так Олаф и назвал пса – Дружком.
Он настоящий, он не предаст. Ему можно рассказать что угодно, вести себя как угодно. Не нужно постоянно быть добрым, весёлым и умным, иногда позволительно ничегошеньки не понимать, раздражаться без повода и злиться до белых демонов. Даже ныть, ныть можно сколько угодно! Дружок всё равно будет счастливо вилять хвостом, облизывать ладони и заглядывать в глаза.