Ну вот, опять! Предыдущая затяжка опьянила не хуже кувшина крепкого вина. Олаф старался много не пить в компании, потому что становился дико ранимым и вспоминал все обиды, настоящие и мнимые, но сейчас отказать не получилось. Олаф выкурил. Пошло легче: он даже не закашлялся. Затянулся ещё раз и выпустил дым изо рта. Тело расслабилось, тревожные мысли отпустили и в голове прояснилось. Теперь он был готов слушать внимательно.
Морти забрал трубку и вдыхал дым мелкими струйками. Шторм в его глазах будто успокоился и тучи разошлись, открыв чистую синеву.
Вицли-Пуцли уставился вдаль, где неторопливо поднимался диск солнца.
– У Небесный Повелитель быть четверо сыновья. Четверо ветры, четверо стороны свет, четверо дороги. Мрак хотеть захватить их, заставить предать отец и убить. Главный прислужник Мрак, коршун Кучумакик, охотиться на братья, когда старший, Ворон-защитник, быть ещё в утроба. Тогда Небесный Повелитель сбросить Кучумакик в Шибальба.
Небесный Повелитель быть очень мудрый, знать всё и видеть всё. Он связать сыновья неразрывный узы. Они всё время быть вместе, защищать и помогать друг другой. Умирать один – умирать все. Жить один – жить все. Они быть очень дружный, не иметь никто ближе братья.
Кучумакик затаить злобу и напасть снова. Заманить Солнечный Сокол в Шибальба и накормить ядовитый грибы. Когда Сокол засыпать, Камасоц отрезать его голова и повесить на горлянковый дерево. Узы не дать Сокол умереть. Небесный Повелитель оставлять старший сын-наследник на Девятый Небеса, а младшие отправлять в Шибальба за Сокол. Кучумакик радоваться, что поймать три сыновья. Но они проходить испытания, убить его и вернуть Сокол вместе с голова на Девятый Небеса. Мать, Белый Птица, пришить голова обратно и Сокол быть как новый.
– А почему они рассорились? – спросил Морти.
– В Шибальба Мрак почувствовать необычный сила Пернатый змей. Желать его так, как не желать другие братья. Пернатый змей любить люди – Мрак охотиться за люди. Порабощать и убивать, отравлять земля. Пернатый змей покидать Девятый Небеса, оставить бессмертие и защитить люди. Мрак следовать за ним. Нападать каждый день и каждый день проигрывать.
Но разлука ослабить братский узы. Сова быть один и очень тосковать. Мрак использовать его обида и соблазнять. Атаковать его каждый день, год за год, пока Пернатый змей вести люди на север и жить счастливый. Мрак показать, что Пернатый змей не любить братья, забыть и предать ради люди. Сова поддаться и уничтожить Девятый Небеса, убить старшие братья и позвать Пернатый змей. Они сразиться и убить друг другой. Умирать один – умирать все. Но Небесный Повелитель не позволить и погрузить Пернатый змей в сон. Однажды он проснуться. Тогда проснуться все братья. Жить один – жить все. Когда они собираться вместе четверо и видеть друг другой, – Витцли-Путцли пальцами показал направление своего взгляда на Олафа и Николаса. – Наступать конец время, конец всё.
– А у нас верят, что Безликий проснётся, чтобы предотвратить конец света, – возразила Герда. – Вы ведь говорите, что он любил людей. Значит, сделает всё, чтобы предотвратить нашу гибель.
– Выколет себе глаза? – смеясь, предположил Морти.
– Не поможет. У них же «узы». Наверняка они «видят» друг друга даже без глаз, – принялся объяснить им законы Горнего мира Олаф. – К тому же, учитывая их поведение в прошлом, Братья-Ветры могут уничтожить мир по непониманию, недосмотру или глупости. Зачем вообще нужны боги, настолько похожие на людей в своих слабостях?
– Староверы считают, что Повелители Стихий лепили людей по своему подобию. Так что их недостатки – это отражение наших недостатков, – заметила Герда.
– Наоборот. Их неполноценность виновата во всех наших бедах. Истинный бог – это Абсолют, которому неведомы ни наши страсти, ни наши недостатки. Именно к этому совершенству духа и разума нужно стремиться, отбросив всё суетное и мирское, – Олаф ведь уже всё это говорил. Почему они не восприняли?
– Даже любовь, дружбу, преданность делу? – удивилась Герда.
– В посмертие мы отправляемся одни. Все привязанности придётся оставить в стороне и вернуться в первозданное сияние чистого разума.
– Но ведь только привязанности и делают жизнь… сносной. Наполняют её смыслом. Разве нет?
– Угу, а ещё красотой уродливых статуэток в проклятых храмах, – съязвил Олаф. – Морти, скажи же уже что-нибудь! Рассуди нас!