Она проверила, как Николас выздоравливает, хотя рана давно исчезла. Такое с ним случалось и раньше: шрамы от мелких царапин оставались на всю жизнь, а казавшиеся смертельными раны пропадали сами собой.
Девять жизней, как у кошки. Николас их отбрасывает тем быстрее, чем ближе становился конец. Конец чего? Что там, за гранью смерти? Точно не сверкающая огнями, вечно пьяная Страна незабытых. Его ждали в Шибальбе. Николас слышал таинственный зов, пускай даже это был голос Мрака, и не мог ему сопротивляться.
После осмотра Малинке принялась растирать мышцы Николаса своими снадобьями. Её длинные пальца так сильно массажировали его мышцы, что хотелось постыдно сбежать. Когда её взгляд натыкался на синяки от игры в мяч, она цыкала и качала головой с досадой. После болезненного щипка под лопаткой Николас вырвался из её змеиной хватки. Малинке высыпала себе на ладонь красный порошок и сдула его в лицо Николасу. Он несколько раз чихнул, из глаз брызнули слёзы.
Пока он отвлёкся, Малинке успела закончить и уже собиралась уходить, как Герда окликнула её.
– Можно проведать больных?
Та нехотя обернулась и после короткого раздумья кивнула. В лечебнице часть циновок уже пустовала. Женщины, которые пришли в себя, бледные и измождённые, пошатываясь, брели к выходу. На попытки заговорить и пожелания здоровья они не отвечали и держали головы низко. Несколько несчастных всё ещё метались в бреду, а лекарки поили их успокаивающим зельем.
– Всё в порядке? – обратился Олаф к Малинке перед уходом.
Та безразлично кивнула.
Ничего тут не поделаешь. Надо возвращаться к тренировкам.
Когда они пришли на поляну, солнце было уже высоко и припекало нещадно. Парни сняли с себя рубашки и упражнялись несколько часов, пока их кожа не покрылась толстым слоем пота и пыли. Вдобавок к новым синякам.
После обеда их всё-таки нашли. Послышался треск сучьев, и на поляне показалась грузная фигура Вицли-Пуцли.
– Заканчивать тут. Возвращаться на площадка. Время последний наставление, – поманил он их за собой.
Какая честь! «Хороший» вождь пригласил их сам, а не прислал нзамбо. С копьями и стрелами. Так, всё! Хорош ёрничать даже мысленно. Николас сделал серьёзное лицо и зашагал следом за остальными.
До заката Вицли-Пуцли продержал их на площадке, читая нудные нотации, до которых не опускались даже офицеры Компании «Норн». Идоу хоть бесить мог ехидным тоном, а этот… тоска смертная! Даже Герда пропустила большую часть его слов мимо ушей, а под конец не смогла сдержать зевоту. Заметив это печальное обстоятельство, Вицли-Пуцли смилостивился над ними. Перед сном им ещё предстояло смыть с себя грязь в холодной речной воде.
Через день на рассвете они вместе с Вицли-Пуцли и Малинке пришли на причал, спрятанный в зарослях тростника. Олаф и Николас спустили на воду две длинные лодки из красного кедра. В лодку Олафа сели Герда с Малинке, Николасу же выпала честь везти Вицли-Пуцли. Впрочем, он с удовольствием бы от неё отказался.
Едва устроившись внутри, они налегли на вёсла – длинные узкие лопатки с клиновидными лопастями. Холодная речная вода щедро обрызгивала одежду, течение стягивало лодку к океану на западе. Пот скатывался по лицу крупными каплями, рубашка неприятно липли к телу. Николас уже в который раз жалел, что нельзя пользоваться ветроплавом. Чем дальше, тем хуже: без него как без рук.
Вокруг вилась мошкара, набивалась в нос и в глаза в поисках не закрытых одеждой участков кожи. Перед плаванием Малинке приносила им отпугивающее снадобье, похожее на те, какими пользовался Идоу. Только на этих озверевших тварей оно не подействовало.
– Ицу-ни-и-и! Ицу-гха-а-а! – хлопая в ладоши, кричал Вицли-Пуцли, подзадоривая грести сильнее.
Николас шлёпнул себя по затылку, убив назойливую тварь. Вот бы и Вицли-Пуцли по мясистому лбу веслом треснуть, а то и вовсе спихнуть в реку, но он указывал путь и мог натравить на них нзамбо.
– Не передумал? – шутливо спросил Олаф. – Между прочим, когда ты был ранен, мне приходилось править плотом в одиночку, пока Герда останавливала хлеставшую из твоей раны кровь. По сравнению с тем нашим плаванием это – детская забава.
Николас загрёб сильнее. Лодка качнулась, зачерпнув воды, и едва не развернулась. Несмотря на то, что слабость до конца не прошла, а голова иногда кружилась и подкатывала тошнота, отказываться от спуска он не собирался. Только Малинке косилась на него с неодобрением, цокала языком и тяжко вздыхала.