Откуда такие видения? Словно из кошмаров, которые он никогда не видел. Может, это ответ? Нужно сделать то, чего Олаф никогда не делал. Довериться. Только не Морти, а самому себе.
Олаф встал на колени перед сотканной из теней фигурой и коснулся лбом пола.
«Приветствую тебя, посланник ночи!»
Морти повторил за ним, хоть и не видел того же.
По полу заскрежетал металл. Трон разделился на две половины, и они разошлись в стороны, открыв проход. Медленно развернувшись, призрачная сипуха скрылась в нём.
– Молодец! – ликуя, Морти сжал плечо Олафа.
Тот не смог сдержать торжествующей улыбки. Получилось! Это чудо, безо всяких сомнений!
Схватив факелы, они побежали вперёд, пока проход снова не закрылся. Стало теплее. Одежда, наконец, высохла, хоть и стояла после купания в илистой воде колом.
Как только прошла эйфория, они замедлились. Галерея петляла и извивалась змеёй, но развилок не попадалось. Неожиданно Морти замер и перегородил путь рукой.
– Что стряслось? – встревожился Олаф.
– Помнишь, Вицли говорил про ловушки, – он осветил факелом пол.
В разных местах в него оказались вмурованы едва заметные бронзовые пластины. Морти взял валявшийся рядом с его ногой камушек и бросил в ближнюю пластину. Из щелей в стенах вылетели ножи, и, никого не задев, упали на пол. Морти поднял один и показал Олафу.
– Ничего банальней придумать нельзя.
– Говоришь так, будто постоянно по подземельям лазаешь, – заметил тот, изучая лезвие. – Обсидиан, как у чоли. В древности его использовали вместо железа. В Гундигарде он всё так же популярен, как будто время здесь остановилось. Может, это и есть проклятье людской колыбели? Все, кто без страха смотрел в будущее и хотел развиваться, ушли на север. Здесь остались лишь самые суеверные и ленивые.
– Хватит уже имперского высокомерия. Я понимаю, что вас с малых ногтей учат относиться ко всем, как к черни. Но если ты хочешь общаться с людьми другого круга, то поумерь свой пыл. Поверь, я говорю это только для того, чтобы ты не ныл, что у тебя не получается общаться.
Олаф фыркнул и сложил руки на груди:
– И кто тут зануда?!
– Слепой к тому же! Ты же сам видел и бездушника, и волны чёрного гула, и жутких хищников. Защищать людей здесь некому. Они могут уповать только на милость немногих властолюбивых одарённых, которые не обременены Кодексами, законами чести и судами.
– Как будто Сумеречники не властолюбивые, – засомневался Олаф.
– Что я слышу? Ты всё-таки согласен, что мунгардцы недалеко ушли от дикарей? В любом случае у Сумеречников был совет влиятельных лордов, заслуженных книжников и военачальников. А когда они начали злоупотреблять властью, то потерпели поражение от восставших неодарённых.
– Ты всё-таки согласен, что никакого заговора Предвестников не было и Сумеречники проиграли из-за своих ошибок? – передразнил его Олаф.
– Нет, я утверждаю, что враги воспользовались слабостью Сумеречников и захватили власть.
– Такое случается постоянно безо всякой мистики. Ладно, я тебя понял. Не буду больше ругать дикарей, их убогую жизнь и уродливое искусство. Идём. Если ты разгадал ловушку, будем надеяться, что этот этап мы преодолеем без потерь.
Морти не стал спорить. Они ступали след в след, стараясь не задевать пластины. Вскоре коридор вывел их в очередной грот. Наверху проглядывали кусочки звёздного неба, со стены в зелёное озеро струился водопад. У его берега росло толстое дерево с множеством гибких ветвей, покрытых багряными листьями. Под тяжестью крупных плодов ветви клонились к земле.
Ох, ничего себе! Это же не плоды, а человеческие головы!
Парни подошли поближе. Заслышав шаги, головы открыли глаза. Их зрачки сверкали зеленью, зловеще подсвечивая монструозное дерево.
– Кто у нас тут? – хриплым голосом заговорила одна из голов. Чтобы увидеть гостей, ей пришлось несколько раз дёрнуть чёрный чуб, за который она была привязана к ветке. – А, живые!
– Скоро будет пополнение? – заявила вторая, с косточкой в носу вместо серьги. – Ура-ура!
– Смотрите, какие бледные! Может, всё-таки мёртвые? Или вообще не люди? – шамкала третья полным гнилых зубов ртом и фырчала. – Пахнут-то как, пахнут! Как подмышки слона.