– Чем мы это заслужили? – непроизвольно вырвалось у Олафа.
– Он ещё спрашивает! Забыл, как земля стонала под вашими ногами, а реки наполнялись кровью? Из-за вас все беды! Из-за проклятого Небесного племени! Если бы не вы, не пришёл бы сюда Мрак и не рвал бы наш мир на части. Вы виноваты, вы! Не простим!
Олаф поморщился, упустив смысл.
– А ну, заткнитесь! – прикрикнул на них Морти. – Всё бы вам виноватых искать. Впрочем, без разницы. Олаф, боюсь, тебе придётся играть против хозяев в одиночку.
– Но как же… Ты же знаешь, игры – не мой конёк. Без тебя я не справлюсь. Нужно вернуть тебе тело.
– Это единственный выход. Перестань сомневаться в себе.
– Но ведь… Я не понимаю, что здесь происходит и по каким правилам нужно играть. Я…
– Мы же тренировались. Ты был ничуть не хуже меня. И потом это ты отыскал среди кукол хозяина. Помнишь его? Помнишь то чувство?
Олаф задумчиво кивнул. Разноцветные глаза сипухи он теперь видел повсюду.
– Там тебе тоже придётся полагаться на чутьё, а не на разум. Делай всё не так, как привык. Не доверяй глазам и ушам, – принялся наставлять его Морти.
– Твои слова слабо помогают. Как я могу победить хозяев Шибальбы, по могуществу сравнимых даже с Повелителями Стихий?
– Во-о-от! Сова самая мудрая из птиц. Мы всегда говорили, что с него будет толк, – снова раскудахтались головы, но стоило Морти шикнуть, как они притихли.
– Ты тоже представь себя богом. Одним из Братьев-Ветров, про которых рассказывал Вицли-Пуцли. Скажи, можешь даже вслух. «Сегодня я – Братец-Ветер, грозный сын Иступленного Неба. А вы – жалкие букашки под моими ногами. Прочь с дороги, иначе разметаю ваши косточки по закоулкам – вовек не соберёте».
– У-у-у, не надо нас метать! Мы хорошие, мы больше не будем, – заскулили головы.
Морти снова послал им свирепый взгляд.
– Похоже на заклинание, – заметил Олаф.
– Это действует. Ты же хотел меня спасти. Теперь всё в твоих руках. Просто пойди и победи. Любым способом, каким только можешь. Любым!
– Конечно. Я всё сделаю. Не беспокойся.
Олаф запалил факел. Стали виден образовавшийся в скале арочный проход. Оттуда сквозило могильным холодом и пахло разлагающимися трупами.
У входа Олаф задрал факел, чтобы прочитать надпись на арке. Клиновидные засечки древней доманушской письменности сложились в нечто осмысленное: «Оставь надежду навсегда». Это, и впрямь, Преисподняя.
– Ты победишь, обязательно победишь! – подбодрил его Морти.
– Удачи! Удачи! – кричали головы.
Олаф заставил себя улыбнуться и поднял вверх большой палец. Он обязан справиться со всеми напастями и спасти Морти. Больше никто его не выручит.
Узкий коридор вывел в огромный прямоугольный зал, похожий на площадку для игры в мяч. На ярусах трибун толпились мохнатые серые создания размером с людей. Их ярко красные морды были сильно вытянуты, человеческое лицо уступало им в размере раза в два. Мощные волосатые руки свисали до земли. Создания копошились в шерсти собратьев, собирали оттуда вшей и клали их в свои зубастые пасти. Это же огромные павианы. До чего страшные!
Рядом с ними сидели, совсем как люди, и терпеливо ждали зрелища покрытые зелёной чешуёй ящеры. Но самыми удивительными были кособокие твари. Их головы с жидкими серыми волосами свисали за спины, а руки и ноги скручивались едва не в узлы. Так вот с кого древние гундигардцы лепили терракотовые статуэтки на храмах!
Набрав в грудь побольше воздуха, Олаф вышел в центр зала. Из светового колодца наверху на него падал золотистый свет.
– А мы уже и не ждали, – захлопал в ладоши некто.
До чего знакомый гортанный смех!
Неужели?
Длинная тень спустилась с трибун в том месте, где стояли высокие троны с резными спинками. Черты не разглядеть, но воображение рисовало образ лорда Веломри.
– Где второй? – спросила его тень.