Игра шла удивительно слаженно: они будто предугадывали подачи друг друга, быстро бегали по полю и ловко отбивали мяч всеми частями тел, словно оковы Дольнего мира исчезли. Только цепи на ногах тени Морти звенели от каждого шага, гремел привязанный к ногам мяч, напоминая о позорном преимуществе Олафа.
Или нет?
Смысл игры не в том, чтобы победить противника, а в том, чтобы мяч продержался в воздухе как можно дольше. Теперь это получалось, словно наконец они почувствовали себя командой.
Со стороны их партия смотрелась очень красиво, хотя зрители не ценили этого. Павианы недовольно кричали и показывали неприличные знаки, ящеры дремали, склонив головы друг другу на плечи, кособокие твари раскачивались, как деревья на ветру, тени перешёптывались, обсуждая происходящее.
Здесь всё не так, как снаружи. Здесь важна только развязка. А раз за ними не следят, то ничего и не заметят.
Пнув мяч коленом, Олаф сказал про себя:
«Морти, помоги мне. Давай свергнем хозяев Шибальбы и выберемся вместе. Мне невыносимо смотреть на твои страдания. Без тебя моя жизнь была тусклой, одинокой и бессмысленной. Только с тобой я узнал теплоту человеческих отношений. Прошу, вырвись из этого кошмара и протяни мне руку. Мы не делали ничего плохого. Хозяева не имеют права нас мучить. Всё, что говорил Повелитель – ложь».
Рубашка промокла от пота. Волосы сбились и закрывали глаза. На смену эйфории пришла усталость. Тело саднило. Ноги подкашивались. Перед глазами роились чёрные мухи. Вот-вот Олаф упадёт, и Морти навсегда останется пленником Шибальбы.
Из порочного круга нельзя выбраться, слишком нечеловеческие усилия для этого нужны. Никаких карт, указателей, ориентиров. Как будто бредёшь по тёмному лесу и вязнешь в трясине. Вытягиваешь себя за волосы, ковыляешь дальше и по сломанной сосне догадываешься, что ходишь по кругу.
«Я выполню твою просьбу, – пронзил отчаяние голос Морти. – Только не верь Повелителю. Его речи – яд, пускай даже он говорит правду. Ты можешь превратить его слова в ложь, как сделал сейчас. Не забывай этого урока. Пускай моя жертва не будет напрасной».
Морти запнулся о цепи и пропустил подачу. Мяч упал на пол и покатился к трибунам.
Ударил гонг.
Павианы подскочили и принялись возмущённо кричать.
– Тихо! – прокатился по сводам голос Повелителя.
Все умолки и расселись по местам. Только тень Герды едва слышно всхлипывала.
Повелитель спустился на арену и встал рядом с Олафом.
– Молодец. Ты будешь великим властителем.
– От вас мне власть не нужна. Верните друга. Это всё, чего я желаю.
– Я знаю твои желания куда лучше, чем ты сам. Ты спасаешь своего друга только для того, чтобы держать при себе.
На языке вертелось хлёсткая фраза, но Олаф промолчал. Речи Повелителя – яд. Чем меньше он их отмеряет, тем лучше.
Тень Морти рухнула на колени. Повелитель ухватил его за волосы и запрокинул голову назад.
– Предаёшь меня, даже когда твоё положение настолько жалкое? Подлец, это был твой последний шанс. Милосердия больше не проси!
В ушах зазвучал затухающий голос Морти:
«Не слушай! Не верь! Сделай его слова ложью. Братец, я люблю…»
Повелитель дёрнул руками и оторвал ему голову. Тень Герды сдавленно застонала и закрыла рот рукой, боясь, что её услышат.
Олаф заорал в голос:
– Не-е-ет!
Тень Морти упала на пол, содрогаясь в конвульсиях. По маске Повелителя пробежала лёгкая рябь, он подался к Олафу:
– Не верещи! Моя невестка, знатная плакса, и та не визжит. «Иногда необходимо пожертвовать кем-то или чем-то, чтобы избежать многих печалей», помнишь? Ты мог бы его спасти, если бы снял маску, – голова Морти превратилась в тряпичную куклу. Повелитель протянул её Олафу. – Держи. Какая победа, такая и награда.
Олаф опасливо взял её в руки. Во взгляде нарисованных углём глаз читалась обречённость. Наверное, так смотрел Морти перед смертью.
– Возвращайся к своему другу. В Дом Мрака вы войдёте вместе. Пускай он тоже получит свою порцию страданий. С ним я обязательно встречусь, а с тобой… с тобой не расстанусь никогда.