Зрители сняли шляпы в память об усопшем. Олаф стянул с себя колючий парик.
– Прошу показать первого подозреваемого, – велел помощник.
Олаф нахлобучил парик обратно. Тот совсем растрепался, жёсткие волосы торчали в разные стороны и спутывались в колтуны.
Как узнать лорда Комри, которого никто не может описать?
Морды ящериц на шлемах оскалились, плотоядно сверкнули жёлтые глаза. Стражники вывели вперёд Морти. Тот испуганно сутулился, на скуле красовался синяк. Морти уже успели допросить?
– Это лорд Комри. Свидетели видели, как он отдавал приказы во время восстания, сражался с нашими людьми и убивал их. На правой руке у него шрам от свадебного ритуала Сумеречников. Сам он родом с севера острова. Выдающийся мечник, о котором в наших книгах нет никаких записей.
– Он не воевал в Эламе? – удивился Олаф.
– Нет. Все грамоты на имя Мортимера Стигса из Дорнаха – подделки. А татуировки на его теле свидетельствуют о колдовстве.
Олаф окинул зрителей внимательным взглядом. Словно павианы на площадке для игры в мяч, они нетерпеливо улюлюкали и хлопали в ладоши.
Прочь крамольные мысли! Но можно ли быть непредвзятым в деле, где ложь смешалась с правдой так сильно, что ничего не разобрать?
– Это не он, – выдохнул Олаф. – Я познакомился с ним ещё в Эскендерии. Там он выступал в цирке на канате.
– В каком году вы с ним встретились? Летом шестьдесят седьмого? Лорд Комри был там в то же время и выкрал из подземного хранилища в библиотеке важную книгу. А вашим знакомством он воспользовался, чтобы попасть в город.
– Нет! – ужаснулся Олаф. – Я следил за ним. Он не отлучался от меня кроме того последнего раза…
– Когда он пропал? Не в тот ли день наши люди зачищали старое кладбище и наткнулись там на лорда Комри? Лорд Веломри преследовал его тогда до самой границы с Норикией.
– Нет! Скажи что-нибудь! Это правда? Твоё настоящее имя Николас Комри, внук Утреннего Всадника? Нашу дружбу ты использовал для того, чтобы шпионить и вредить ордену?
– Сделай их слова ложью! Не осуждай меня! – отчаянно выкрикнул Морти. Его глаза блестели от слёз, в лице ни кровинки. – Вспомни, сколько всего мы пережили вместе. Как я спас корабль от шторма, как закрыл тебя от мелькариса. Мне и так недолго осталось. Я не хочу умирать на костре!
– Нет, это не он. Вы ошиблись! – твёрдо заключил Олаф.
– Но почему? Хоть один довод! – не унимался помощник. – Вот портрет его деда. Взгляните, как они похожи. Одно лицо!
Он протянул Олафу миниатюру на куске перламутра, но тот даже не стал смотреть.
– Чутьё – вот мой довод! Морти слишком хорош для колдуна. Это моё окончательное решение. Оспариванию оно не подлежит. Ведите следующего.
Зрители возмутились. Кто-то швырнул в Олафа кожурой от банана. Недолетев, она упала у его ног. Брезгливо морщась, помощник поднял её и спрятал за пазуху.
– Хорошо. Остался ещё один подозреваемый, но его дело слишком неправдоподобное, – растерянно ответил помощник и махнул рукой стражникам.
К помосту подвели Арнингхэма. На нём был не элегантный костюм, в которых он щеголял перед девицами в городе, а заношенная тюремная роба. Арнингхэм исхудал и осунулся, хотя спеси и ярости во взгляде не поубавилось.
Олаф недоумённо моргнул.
– Что с вами сегодня? Вы же сами вывели его на чистую воду и выдвинули обвинения, – забеспокоился помощник.
– Всё равно соблюдайте процедуру.
– Как скажете. – Помощник прочистил горло и принялся читать: – В ходе расследования выяснилось, что мастер Арнингхэм присвоил себе чужую личность и обманом занял место в ордене подле Магистра Трюдо. Все годы своей службы он шпионил в пользу бунтовщиков и препятствовал их поимке. Во время празднования Левегара он остался во дворце и помог бунтовщикам проникнуть в тюрьму. В битве под стенами Ловонида он не участвовал, потому что уводил бунтовщиков из города по катакомбам. Он вполне может быть лордом Комри.