Как так? Он же пересекался с Арнингхэмом в Академии. Да и когда бунтовщики проникли в тюрьму, тревогу поднял именно он. А во время битвы Арнингхэм руководил наступлением в подземельях. Конечно, он неприятный тип, но вовсе не предатель. И тем более, не лорд Комри. Ни один человек не может обладать сразу двумя дарами: ты либо мыслечтец, либо ветроплав. Даже у отражающего, как у Герды, аура была бы иной.
Когтистые перчатки стражников соскользнули с плеч Арнингхэма. Он подался вперёд, поправляя упавшие на лицо волосы.
– Что, отказываешься от своих слов? Глаза прячешь? Ты всё это выдумал, чтобы избавиться от соперника!
– Молчать! – Олаф ударил по столу молотком. – Уважение к суду! Я разберусь во всём, если ты не будешь мешать.
– Как уже разобрался с бунтовщиками? Ничего ты без лорда Веломри не можешь: только ложные дела стряпать и доносы строчить. Но стоит появиться малейшим трудностям, как ты всё проваливаешь. Не зря Магистр Трюдо называл тебя слабаком и бездарностью. Никогда он не хотел, чтобы ты становился его преемником. Ты самовольно занял его место!
– Это не имеет отношения к твоему делу. Но ты можешь отправить Архимагистру донесение о моих провалах и бесчинствах. Я соглашусь с любым его решением.
– Конечно, ведь ты его любимая зверушка! Насколько преданная, настолько же недальновидная и глупая. Даже своих близких удержать не можешь. И твоя ученица, и твой лучший друг теперь на моей стороне.
Олаф исподтишка бросил взгляд на Морти. Его бескровные губы шептали:
– Сделай его слова ложью!
– Мастер Харальдссон, что вы решили? – спросил помощник. – Кто из них лорд Комри? Говорите, иначе мы выберем сами.
– Решай, кто ты, трус или подлец, – криво усмехнулся Арнингхэм. – Любой из нас будет преследовать тебя до конца твоей жалкой жизни.
Олаф закатил глаза и без лишних раздумий указал на него.
– Поверь, твоё лицо последнее, что я вспомню.
Стражники схватили Арнингхэма под руки и потащили прочь.
– Врёшь! Сам себе врёшь и прекрасно это знаешь. Ты предатель! Ты всё делаешь не для ордена, а для своего дружка!
Зрители завизжали по-обезьяньи. Послышался топот и треск – они прыгали и ломали скамейки. В Олафа снова полетели ошмётки банановой кожуры.
В глазах ящериц отразилась их будущая добыча. Грозно шипя, стражники вывели Арнингхэма из зала и принялись успокаивать зрителей. Те лупили их кулаками, вырывали чешуйки из доспехов и продолжали кричать.
Морти потерянно таращил глаза. Олаф подошёл к нему и приказал стражникам отпустить его. Тот облегчённо улыбнулся.
– Спасибо, я уже и не чаял. Ты же знаешь…
– Не нужно ничего говорить. Давай уйдём отсюда.
Олаф схватил его за запястье и потянул прочь.
Как только они выбрались в холл, улыбающийся помощник заступил им дрогу.
– Мастер Олаф, поспешите, суд над бунтовщиками уже в самом разгаре. Только вас ждут.
– Я уже вынес решение. Неужели ещё не всё? – нахмурился тот.
Стражники снова схватили Морти за руки.
– Он обвиняется в подстрекательстве к мятежу, – повторил слово в слово то, что говорил раньше, помощник.
– Освободи меня, молю! – простонал Морти прежде, чем его увели.
Олаф поспешил обратно в зал суда. В этот раз он ничего не говорил и не спрашивал. Помощник повторял те же фразы. Зрители обезьянничали, стражники шипели, Морти молил, а Арнингхэм изрыгал проклятья.
– Хорошо! Никто из них не виноват. Отпустите обоих. Арнингхэма можете ещё подержать в застенке, чтобы не сквернословил перед судом, – вынес новое решение Олаф.
– Но так нельзя! Кого-то нужно выбрать! Народ ропщет.
– Мне не предоставили достаточных доказательств. Осудить кого-то только потому, что люди требуют крови? Нет уж!
Крик оглушил. В лицо полетел шквал банановой кожуры. Олаф схватил Морти за руку и выскочил в холл. Навстречу им двигался отряд стражников с обнажёнными мечами.
Олаф выхватил собственный клинок и шепнул Морти:
– Живыми нас не выпустят.
Они бросились в атаку спина к спине. Зазвенела сталь. Головы ящериц полетели на пол. Олаф с Морти помчались к выходу, но впереди снова показался помощник.