– Мастер Олаф, поспешите, суд над бунтовщиками уже в самом разгаре. Только вас ждут.
А-а-а! Что это за порочный круг такой? Как из него выбраться?!
Они сражались снова и снова, пытались бежать. Олаф ругался, угрожал и уговаривал помощника их отпустить, но тот повторял одно и то же.
– Хорошо-хорошо, сдаюсь! – поднял руки Олаф. – Я сделаю, что вы хотите.
Заслушав все доказательства, он с тяжестью на сердце объявил:
– Морти – это лорд Комри. Он сам признался в этом ранее. Но ввиду смягчающих обстоятельств казнь на костре я отменяю. Чтобы усмирить ваш гнев, я передаю свои полномочия Арнингхэму и ухожу с лордом Комри в вечное изгнание. Если кто-либо из братьев в голубых плащах встретит нас, то в его власти будет казнить нас.
Зрители яростно мотали головами. Их монотонное фырчанье перерастало в оглушительный крик. Закрываясь плащами от банановой кожуры, Олаф с Морти выбежали в холл.
Им навстречу вышел помощник.
Он же всё сделал правильно! Как должно быть! Что это за пытка такая, даже хуже, чем на площадке?!
– Чего вы хотите? Чтобы я допустил казнь моего лучшего друга?
К ним подбежал Арнингхэм и вонзил меч Морти в грудь. Тот харкнул кровью и повалился на пол, дёргаясь в судорогах. Олаф бросился к нему и зажал рану руками.
– Помогите! Позовите целителя! Скорее!
Но Морти угасал быстрее огарка свечи.
Взмах наполненных слезами век, и он снова жив. Замер рядом, напряжённо разглядывая радужное сияние на мраморной стене.
Скрип двери напомнил предсмертные сипы. Из-за неё выглянул помощник и взялся за старое:
– Мастер Олаф, поспешите, суд над бунтовщиками уже в самом разгаре. Только вас ждут.
Олаф ударил его мечом, отбросил и снова помчался с Морти к выходу.
Больше стражников они не жалели. Рекой лилась зелёная кровь.
Чей-то клинок вонзился в живот Олафа. Вспышка боли затмила разум. Всего на мгновение.
А потом Олаф снова оказался перед приветливо улыбающимся помощником.
– А-а-а! Чего же вы хотите?! – закричал Олаф в отчаянии.
– Пройдёмте, – умиротворённо пригласил его в зал заседаний помощник.
***
Николас чувствовал себя неважно. Мир плыл перед глазами, а в голове роились странные мысли, ни за одну из которых не удавалось зацепиться. Да и Олаф выглядел подавлено. Сильно над ним хозяева поиздевались, так и рассудка лишиться можно. Но Олаф сильный – справится. От первой же шутки повеселел, взял себя в руки и бодро вышагивал с факелом впереди.
Николас снова признался в том, что он – лорд Комри, но Олаф не послушал.
Тёмный коридор закончился, и они выбрались в огромный мраморный зал с колоннами и кружевом лепнины. Солнце заваливало его ровным белым светом, но из коридора впереди всё равно тянуло затхлостью и могильным холодом.
Из арки впереди вышел отряд мыслечтецов в голубых плащах. Командовал ими некто в непревзойдённо белом, с единственным чёрным пятном – Мраком в сердце.
Николас суматошно выдохнул и попятился, но вход уже закрыла глухая стена.
– Лорд Веломри! – обрадовался Олаф. – Какая приятная встреча. Совсем вас не ждал. Как вы здесь оказались и зачем?
– Спроси у своего «друга», – оскалился тот. – Или мне самому всё рассказать, лорд Комри?
– Так это правда? – ахнул Олаф.
– Он сознался? Чудо чудное! – гортанно рассмеялся Белый Палач. – Мой человек на «Музыке» обо всём мне докладывал. Когда я понял, кого ты взял на борт, то поспешил на выручку. Уж мне ли не знать, как Комри умеют очаровывать. Я сам ничего не видел, не слышал и не хотел знать до тех пор, пока его дед не отравил моё сердце Мраком. А его внук шпионил за тобой и отправлял почтовых голубей в Компанию «Норн». Их корабль нападёт на вас, как только вы выйдете в открытое море. Лорд Комри убьёт тебя, и команда «Музыки» не окажет никакого сопротивления.
– Ничего подобного! – Николас зло прищурился и начал цедить сквозь зубы: – Я просто хотел побывать в Гундигарде. Свои обязанности я выполнял честно и не собирался никого убивать!
– Да знаю я! Все вы, Комри, играете в благородство, пока вам это выгодно.