Белый Палач тряхнул ладонями, и руки Николаса по локоть обмазало кровью. Олаф в ужасе отпрянул.
– Но если вы кого-то губите чужими руками, след всё равно остаётся на ваших. Ты свёл с ума короля Лесли и заставил передать тебе трон! Ты подстрекал Сумеречников поднять бунт, хотя силы были неравны и план вы не подготовили. Ты подослал к Олафу свою жену. Ты натравил её на меня. Хотел, чтобы я убил собственную внучку и выглядел в глазах Олафа чудовищем? Но ничего не вышло. Потому ты решил действовать сам и нанялся на корабль. Вот как всё было. Ни о ком он не заботится: ни о своих людях, которых бросил после бунта, ни о Компании, которой принёс клятву верности, ни о своей жене, которую изводил за свои неудачи, ни тем более о друге, которого считал врагом.
Олаф глянул на Николаса со смесью ужаса и отвращения.
– Герда – твоя жена?
– И его внучка, – он махнул рукой в сторону Белого Палача. – Вы же обо всём узнали ещё в Ловониде, когда прочитали её. А потом сами отправили Олафа на мои поиски.
– Откуда я мог знать, что он наймёт тебя? О том, кто скрывается под маской телохранителя, я догадался только по донесениям своего человека. Он видел, как ты левитировал во время шторма, – отмахнулся от обвинений Белый Палач.
– А как же ваша способность ко всезнанию, которую вы получили, отдав сердце Мраку?
– Морти! Ни… Николас, не надо! – Олаф ухватил его за локоть, но тот вырвал руку.
– Нет! Я слишком долго терпел его обвинения. Раз мне прямой путь на плаху, то я расскажу о преступлениях лорда Веломри всё. Мой дед сделал его, безродного мальчишку, Сумеречником, повышал по службе, даже согласился породниться с его семьёй через брак потомков, чтобы он стал маршалом. А лорд Веломри предал его и казнил.
– Неправда! Я загнал трёх коней, чтобы остановить казнь, но всё равно опоздал. Утренний Всадник не желал спасения. Он боялся, что я выпытаю у него все тайны его семейства!
– Так ведь для вас не осталось никаких тайн. Или вы не знали, что в нас течёт королевская кровь и после смерти Лесли мы можем претендовать на трон? Уж не поэтому ли вы казнили мою семью? Ни в каком заговоре они не участвовали!
– Значит, вы действительно устраняли претендентов на престол? – разочарованно спросил Олаф.
– Ты не понимаешь, что они за твари. Не люди даже. Не достойные жить, – замотал головой лорд Веломри, а потом снова обратился к Николасу: – Если хочешь кого-то обвинять, обвиняй своего деда. Он меня таким сделал. Он убил мою жену!
– Он находился в застенках Ловонида, а вы попали в засаду в замке кундского некроманта. Мой дед не ветропрыгун и не смог бы переместиться на такое расстояние в одночасье. К тому же, я читал дневник вашей жены. Если кто и доводил бедняжку до смерти, то это были вы. Насколько жалким надо быть, чтобы ревновать жену к собственному сыну и после не вспоминать о нём? А может, оно и к лучшему, потому что он проклинал вас за все те муки, что вы причинили его матери.
Николас выхватил из-за пазухи медальон Лайсве и раскрыл его. Отразившись от него, солнечный блик упал на глаз Белого Палача. Тот побледнел, но остался таким же холодно-надменным.
– Прелюбодею, вроде тебя, который волочится за чужими жёнами, меня не понять. Сочувствую своей внучке. Если бы я мог показать ей, кто ты есть на самом деле, она и близко к тебе не подошла бы.
– Так кто я есть? Расскажи! Может, я устыжусь и приму свою участь, как мой дед. Что плохого я сделал? Что плохого сделали моя мать и сестра? Что плохого сделали наши слуги-простолюдины?
– Ты… ты… – Белый Палач заикался не в силах подобрать слова. – Ты кукловод. Ты играешь всеми. Хочешь вынудить меня что-то сделать, что-то сказать. Но ты не твой дед, и под твою дудку я плясать не стану. Олаф, ты всё слышал. Я обещал, что судьбу лорда Комри будешь решать ты. Вердикт – за тобой.
Олаф переводил ошарашенный взгляд с Белого Палача на Николаса. Во всём его облике сквозило разочарование и даже горе.
К демонам лорда Веломри, его ни в чём не убедишь. Не ради него Николас преодолевал все мыслимые и немыслимые преграды. Не должен ему ничего – ни оправданий, ни спасения.
Но есть тот, кто спасал ему жизнь, доверял и заботился. Тот, кто ему не безразличен и кому не безразличен он. Тот, кому он действительно обязан.
– Олаф, послушай! Да, я действительно обманщик и прощения не заслужил. Из нас троих здесь ты единственный незапятнанный, добродетельный человек. Лорд Веломри хочет заразить тебя Мраком. Помнишь, как ты плакал после игры с хозяевами? Представь, что так будет каждый день твоей жизни. Ты ведь не хочешь этого? Тогда не поддавайся обиде, оставайся таким же небезразличным, честным и благородным. Самым ужасным наказанием для нас обоих будет, если тебя поглотит Мрак. Ты был для меня лучшим другом. Никогда я не был ни с кем настолько искренен, как с тобой сейчас. Поэтому… я смиренно приму любой твой приговор. – Николас встал на колени и заглянул Олафу в глаза: – Только не забывай моих слов и борись. Ты герой. Ты должен выстоять.