– Всё, что ты говорил про дружбу, тоже ложь? – с горечью спросил Олаф.
– Нет. На такое притворство я не способен, – пристыженно усмехнулся Николас. – Ты стал мне близким другом, братом даже. Если выбирать между тобой и моим лицемерными наставниками, я выбрал бы тебя. По крайней мере, ты никогда не навязывал мне свою волю, не манипулировал и не решал за меня.
Олаф широко распахнул глаза и шумно выдохнул.
– Вот тебе приговор и его исполнение!
В щёку Николаса впились костяшки кулака. Аж искры из глаз посыпались, потемнело и шея хрустнула. Николас слизнул кровь с разбитой губы и погладил ушибленное место рукой.
– Чуть челюсть мне не снёс!
– Поделом! Предатель! Лжец! Милостивый Пресветлый, каким же идиотом я себя чувствую! Как я мог тебе верить?!
– Тебе очень этого хотелось, – Николас заискивающе улыбнулся. – Теперь между нами нет тайн. Несмотря на то, что у меня сейчас опухнет пол-лица, всё равно с плеч упала огромная тяжесть.
– Ты! Ты ещё мне ответишь! На суку болтаться будешь! Костёр, ему, видите ли, не страшен! – продолжал негодовать Олаф, пока не заметил, что зал суда растворился в тумане. – Что происходит?
– Мы завершили испытание. Пора возвращаться в Дольний мир. Жаль, Вицли-Пуцли ничего про это не сказал, – посетовал Николас.
Сверху хлынула холодная вода.
Глава 54. Пляска солнца
1573 г. от заселения Мунгарда, племя чоли, южный берег Укаяли, Гундигард
Вода была повсюду. Николас и Олаф едва успели ухватиться за руки, чтобы течение не унесло их в разные стороны.
От глубины, на которой они оказались, заложило уши и сдавило голову. Вода обожгла нос и глаза, залилась в уши. Олаф и Николас отчаянно гребли руками и ногами, чтобы подняться на поверхность. Глаза Олафа соловели, а хватка ослабевала, но Николас упорно тянул его наверх.
Сдаваться в шаге от победы было так глупо. Вот выплывут, и пускай вешает, сколько захочет. Лишь бы выплыть!
В груди снова томился дар. Николас обернул их головы воздушными пузырями и придал себе ускорения.
Показалась поверхность. Николас с Олафом вынырнули и принялись хватать воздух ртами. Течение сносило, бороться с ним помогал лишь верный ветроплав. Как же хорошо вновь пользоваться им!
Николас ухватился за корягу и подтянул на неё Олафа.
– Держись!
Поднатужившись, Николас вскарабкался на берег. Олаф отчаянно цеплялся за корягу, но его кожа приобрела восковой оттенок, синие губы дрожали.
Николас схватил его за запястья и вытянул на сушу. Тот упал на землю вниз лицом. Николас уложил его животом себе на колено и надавил на спину. Олаф закашлялся, изо рта хлынула вода. Николас обхватил его за подмышки и надавил ещё раз. Много же он наглотался!
Наконец, Олаф перестал кашлять и расслабился. Николас перевернул его на спину и засунул под голову подушку. Он дышал ровно, но продолжал дрожать. Чем бы его согреть?
У берега лежала вверх дном лодка. Николас перевернул её. Под ней нашлись покрывала, свёрток с лепёшками и деревянная баклага с водой. Николас стянул с Олафа мокрую одежду и завернул в покрывала. Только тогда он расслабился и закрыл глаза.
Всё! Можно выдохнуть и перекусить. Стоило покинуть Шибальбу, как живот скрутило от голода. Одолела бы и жажда, если бы они не наглотались воды из реки.
Похоже, они выбрались недалеко от входа в пещеру. Деревня чоли осталась ниже по течению на противоположной стороне реки, но её скрывали мангровые заросли.
Олаф заворочался и позвал хриплым голосом:
– Морти!
По привычке, что ли, ненастоящее имя называет?
– Ты как?
– Уже лучше. Хотя в голове шумит, – сознался Олаф. – А с тобой что?
Он указал на распухшую челюсть Николаса.
– Ты… не помнишь?
– Шибальбу? Смутно. Вода, четыре разноцветных дороги, куклы. Мне предлагали сыграть в мяч головой той статуи из храма, представляешь? Наверное, это была кара за осквернение святыни. А потом… потом снова вода. Не получается вздохнуть. Я тону, тону… Спасибо! Это ведь ты меня спас? Не думал, что я такой слабак.