Герда едва не завопила от ужаса, но что-то закрыло ей рот. Кто-то тянул её обратно в деревню. Друг это или враг? Если она попробует вырываться, то привлечёт внимание Вицли-Пуцли. Тогда он убьёт и её. Нужно потерпеть!
Возле хижин её отпустили. Герда развернулась и с трудом узнала в темноте Малинке. Она прижимала палец ко рту. Должно быть, видела жест Герды, когда та разговаривала с Гилли Ду. Тот показал себя умницей: следовал за ними и не шумел.
Малинке указала в сторону гостевой хижины. Может, надо бежать отсюда? Только куда? Вокруг кишащие хищниками джунгли да река с каменистым дном и сильным течением. Правильней будет дождаться Николаса с Олафом и надеяться на лучшее.
Оказавшись в гостевой хижине, Герда запалила лучину. Малике вошла следом и уселась на полу, скрестив ступни.
– Как жаль, что ты не понимаешь нашего языка и я не могу ни о чём тебя расспросить, – посетовала Герда, скидывая с себя мокрый плащ. – Если бы ты позволила прочитать свои мысли…
Она протянула руки к голове Малинке, но та аккуратно их убрала.
– Я понимаю.
– Как? – изумлённо ахнула Герда.
– Это я научила Вицли-Пуцли вашему языку. Но, как видишь, ученик из него неважный, – печально улыбнулась она.
– Ты расскажешь?
– Если это убережёт тебя от ошибок. Прежде я была мудрой женщиной племени толок. Мы выращивали маис, фасоль и тыквы на плодородных землях ниже по течению Великой реки. Бледнолицые покупали у нас посуду и статуэтки из нефрита. От них мы выучили ваше наречие. А потом… потом пришёл Вицли-Пуцли и стал угрожать нам работорговцами. Мы не такие свирепые воины, как охотники-мтетве, поэтому согласились объединиться с чоли, чтобы отразить угрозу. Но как только мы пересекли границу этой деревни, Вицли-Пуцли отнял наши души, заключил их в глиняные горшки и заставил работать на себя. Без душ люди не могут поднять бунт, не могут ничего. Теперь наш удел – исполнять повеления хозяина горшков.
– Отнять души и спрятать их в горшки? Как такое возможно?
– Видела, как Вицли-Пуцли вырвал седую птицу из груди твоего друга?
– Я думала, мне показалось, – она обняла себя за плечи. – Зачем он это сделал?
– Вицли-Пуцли до смерти боится твоих друзей. Они как огонь. Не заметишь, как лес подожгут.
– Они могли бы вас освободить, если бы ты сказала раньше.
– Прольётся много крови. Я не хочу.
– Но как же те женщины в лечебнице? Как же те мужчины, которые истязали себя у столба? Или у вас так заведено – бросать в костёр, вырывать и поедать сердца?
– Нет! Это священный Танец солнца. Наши мужчины исполняли его, чтобы очиститься и обрести силу. Но Вицли-Пуцли всё исказил. Мрак, который дал ему могущество, жаждет крови, – она понурилась и украдкой утёрла слёзы.
– Ради чего вы это терпите? Если Вицли-Пуцли крадёт у всех души, то почему не сделал этого с тобой?
– Душ у меня чуть больше, чем нужно для простого человека. Поэтому Вицли-Пуцли сделал меня своей помощницей. Я учила его вашему языку, готовила снадобья и усмиряла духов предков. Но огонь во мне давно погас, и я дрожу, как лист на ветру. А с тобой заговорила лишь затем, чтобы уберечь тебя от беды. Дождись своих друзей и бегите отсюда.
– Думаешь, они справятся с испытанием?
– Справятся. Вопрос в том, какими они вернутся. Шибальба меняет людей до неузнаваемости, а что уже говорить о… таких, как они.
– Они?
– Смертные воплощения божественных братьев. Ты тоже мудрая женщина, должна бы знать. Это сквозит в каждом их жесте, в каждой фразе, особенно когда они обращаются друг к другу. Словно ряженые на праздниках разыгрывают сцены из древних легенд, только твои друзья проживают их по-настоящему.
Герда в задумчивости постучала пальцем по губам. Николас и раньше вёл себя странно: с Финистом, с ней, а теперь вот с Олафом. Вспомнилась сцена на пепелище дома в Озёрном крае, когда Николас висел в воздухе, и в его грудь били шары яркого света. Может, всё из-за него, а остальные не при чём? По легенде ведь основателем его рода был сам Безликий.