– Значит, кража душ слабо подействовала и на моих друзей?
– Да. Некоторые души мы наследуем от предков, другие приходят из прошлого воплощения, как у твоих друзей, третьи – случайные гости со звёзд в час нашего рожденья, четвертые привязываются сами в течение жизни. У кого более одной, чувствуют мир острее. На них сложнее повлиять.
– Значит, моим друзьям придётся оставить свои, пускай и не единственные, души у Вицли-Пуцли? Нет уж!
– Здесь я помочь не могу. Вицли-Пуцли прячет горшки в потаённом погребе. Сколько мы ни пытались, так его и не нашли.
– Мы?
– Идоу. Он был сильнее меня и не смирился с властью Вицли-Пуцли. Тот избил его до полусмерти и выбросил на другом берегу Великой реки. Но Идоу вернулся и бросился искать погреб. Тогда Вицли-Пуцли натравил на него работорговцев и показал племенам, которые не соглашались на союз, как бледнолицые уводили Идоу в ошейнике. Через несколько лет он вернулся в третий раз. Грозил, что если Вицли-Пуцли не освободит наши души, то ему придётся отвечать за свои злодейства перед высшим судом. Вицли-Пуцли не внял и хотел принести его в жертву, но Идоу сбежал.
– Значит, Идоу привёл нас сюда для того, чтобы мы покарали Вицли-Пуцли. Но вы сами тоже должны решиться на борьбу. Когда будет пролито достаточно крови, чтобы вы перестали бояться?
– Ты не понимаешь. Мрак способен уничтожить этот мир. Мы хотим жить, пускай и бездушниками.
– Значит, вы – те самые? Как же это печально!
– Мне уже пора возвращаться, а то Вицли-Пуцли меня хватится. Не выходи из хижины до рассвета – так будет лучше для всех.
С этими словами Малинке затворила за собой дверь.
Глава 55. Отвага маленького духа
1573 г. от заселения Мунгарда, племя чоли, южный берег Укаяли, Гундигард
Лучина погасла, и слабый свет сочился лишь из-под двери. Гилли Ду шуршал в углу, раскапывая недоеденную косточку. В темноте сверкали его глаза.
Герда перебирала в памяти всё, что знала про души. В книгах по истории описывались суеверия, возникшие до исхода из Гундигарда. Считалось, что чем больше у человека душ, тем больше напастей он переживёт. Душу могут похитить, она может испугаться и потеряться, если проснуться от кошмара слишком быстро. Даже если душа погибнет, то человек продолжит жить, хотя и будет куда печальнее, чем прежде. Его одолеет тоска и даже боль по пропавшей части. Но если душой завладеет враг, то он сможет насылать на человека болезни.
У женщин душ меньше, чем у мужчин, поэтому они переживают кражу намного тяжелее. Хотя Малинке вот удалось.
Жаль, она не объяснила, как отличить души и вернуть их владельцам. Разбить горшки? Разбить все! Тогда люди освободятся и не будут чинить им препятствий.
– Нельзя спасти того, кто этого не хочет. Сумеречники на Авалоре вон как хотели избавиться от Лучезарных, а ничего не вышло. Но тут нам противостоит один несчастный одарённый. Оставлять души у него в плену опасно, – стала рассуждать Герда вслух.
Гилли Ду перестал грызть косточку и заглянул ей в глаза.
– У тебя же острый нюх. И всё, что связано с Горним миром, ты чувствуешь не хуже нас. Если я тебя выпущу, смог бы ты незаметно отыскать погреб?
– Хр-р-р, – задумчиво согласился Гилли Ду.
– Если всё получится, я уговорю Олафа дать тебе столько сала, чтобы ты наелся от пуза.
Герда тихонько приоткрыла дверь, и Гилли Ду юркнул в темноту.
Она забралась в гамак и подложила ладони под голову.
Когда они вернутся в Мунгард, Герда напишет книгу обо всех чудесах Гундигарда и дополнит свои воспоминания сведениями из сочинений предшественников. Избранные места из дневника Лайсве тоже хотелось бы увидеть в качестве книги. Не личное, конечно. О личном знать имеют право только родственники: Герда и… Белый Палач. Вот уж кому полезно было бы почитать и устыдиться, если у него ещё осталась хоть капля совести. А истории о демонах, быте в Ильзаре и Эскендерии должны увидеть свет.
У Лучезарных ведь много типографий. Значит, Олаф поможет. Ничего крамольного в книгах не будет, иначе их не издадут. Разве что в Дюарле. Но туда Герде путь заказан. Неужели она больше никогда не увидит Дугаву со Жданом и даже… Финиста?
Сердце стянуло тоской. В чём-то Малинке права. Война ужасна, она разъединяет людей, даже тех, кто раньше был близок. Как она с Николасом.