Он замер. Кровь стучала в ушах, сердце рвалось из груди, прошиб холодный пот.
– Сёстры зовут меня! Я должна быть с ними. Я не я, я часть их, мы одно целое. Меня уже нет.
– Герда! – закричал Николас.
Факел мигнул и погас. Она засмеялась, и все звуки исчезли, даже её дыхание. Аура растворилась в темноте.
Когда немного отпустило, он попытался зажечь факел. Руки дрожали, кресало соскальзывало с кремня, не высекая искры. Раз, второй, только на третий удалось распалить огонь. Лис тоже пропал.
– Герда!
Охотник побежал по коридору. Не нужно было ходить одним, не нужно было искать секреты Компании. Почему он не подумал, что Герде угрожает опасность? Её бабку ведь чудом спасли из этого жуткого оракула. Герда унаследовала её дар и тоже может стать его частью. Тогда она исчезнет из мира живых, и отыскать её смогут лишь слепые вёльвы.
Что же делать?! Выколоть себе глаза? Может, слепой, как горевестницы, он найдёт путь к Норнам? Нет, это навеянные паникой мысли. Нужно успокоиться.
Затушив факел, Николас зажмурился и выровнял дыхание, представляя то, что видела Герда. Неживые-немёртвые существа два в одном. Нет, только темнота. Хотя… Вот оно! Мысленити, которые связывали его с Гердой, истончились, но не исчезли. Надо следовать за ними.
Николас шёл, то и дело натыкаясь на стены и спотыкаясь о камни. Казалось, дороге нет конца. Нити всё тянулись и тянулись, будто он распускал шарф. Ход начал сужаться, потолок нависал всё ниже, заставляя уже ползти на коленях.
Руки натолкнулись на груду камней. Завал. До самого потолка. Нить пронзала его, наливаясь ярким голубым свечением. Значит, Герда жива. Нужно раскопать завал и вызволить её.
Охотник убирал камни руками и даром, стараясь не вызвать нового обвала. Сколько часов провозился, и сам не знал. Вода во фляге закончилась, мучила жажда. Наконец показался просвет. Николас протиснулся сквозь него и кубарём скатился на пол огромного зала.
Герда стояла к нему спиной. Нагая, она щупала носком воду в подземном озере. Изнутри его словно озаряли огни Червоточины. Поверхность переливалась пурпурным, зелёным и синим цветами, на глубине кружили тени огромных акул.
Николас различал слова их песни:
– Иди к нам. Мы так долго тебя ждали. Ты часть нас, с тобой мы станем целыми. Мы будем знать всё, и Мрак не одолеет нас. Иди же, нам так больно и одиноко без тебя.
Нет! Если Герда прыгнет в воду, акулы съедят её!
Изо рта не вырывалось ни звука. Николас распластался на полу и не мог даже пошевелиться. Как в кошмарном сне, вязком и тупом.
Поднялась огромная волна и смыла Герду. Нет, она не могла утонуть! Он ведь столько ради неё преодолел, он не может её потерять!
Герда всплыла на поверхность. Она дрейфовала на спине. Веки сомкнуты, лицо безмятежное, как во сне. Акулы кружили вокруг неё посолонь, плавно поднимаясь на поверхность, пока не вынырнули.
Это же люди! Тощие, лысые, с мягкими женскими чертами и глазами на всё лицо. Груди плоские, в шрамах. Создания вели вокруг Герды хоровод и смотрели ввысь.
– Он зде-е-есь! – эхом прокатилось по залу.
В этот раз голос был другим, нечеловеческим. И доносился он не от изуродованных женщин, а сверху. Грудь сдавливала такая паника, что даже вздохнуть не получалось.
Николас с трудом поднял взгляд. Под потолком клубилась стальная дымка. Снова полыхнули нити – не мыслесвязь с Гердой, а зелёные и бирюзовые. Они тянулись из воды к сизому облаку и натужно скрипели.
– Зде-е-есь!
В седой дымке стали различимы призрачные лица: цветущей зрелой женщины с толстыми косами и сухой карги со спутанными седыми колтунами.
– Вечерний Всадник, мы так долго ждали тебя! – звали головы. – Мы тебе не чужие, мы столько для тебя сделали! Ты забыл про нас, неблагодарный? Нас пленили, над нашими пророчицами надругались. Людишки считают, что мы нужны, только чтобы служить оружием в их войне, следить за их врагом и предсказывать будущее. Они ещё хуже Мрака! Они не представляют, что мы значим для мира и как скажется на нём наше пленение. Ты должен нас спасти. Наши злоключения, все несчастья мира – твоя вина!