Герда испуганно поёжилась. Неужели Малинке удалось кого-то призвать? К добру ли?
Раздался леденящий душу визг. Под первыми каплями дождя на лестницу выскочил укутанный в одежды из мохнатого мха и листьев карлик. Длинные чёрные волосы сбились в колтуны и паклями лежали на плечах. Чёрные без белка глаза полыхали яростью, щерилась полная острых зубов пасть.
Рыча, он спустился на площадку и взвыл с жутким хохотом, подражая койотам с северного берега Укаяли.
Это же… Гилли Ду! Живой! В своём втором редком обличье.
Вицли-Пуцли закрылся руками. Гилли Ду бросился на него и повалил на землю. Челюсти клацали над самым его лицом, слюна капала на глаза. Но Вицли-Пуцли не дрогнул: оттолкнул от себя морду и со всей силы пнул Гилли Ду ногами.
– Снять это с меня! Быть не бог! Быть лесная тварь!
Нзамбо схватили Гилли Ду за руки и оттащили. Он пинал их ногами, пытаясь вырваться.
Ведущую из деревни дорогу заволокло пеленой дождя. Волосы мгновенно намокли, капли текли за шиворот, охлаждая разгорячённую кожу. Люди и нзамбо начали оскальзываться на влажных камнях.
Вдалеке показались размытые силуэты аур. Почти целые, озарённые новым, непонятным светом.
Те, кто обладал даром видеть сокрытое, оборачивались и переглядывались.
– Быстрее! Нужна помощь! – позвала Герда.
Гилли Ду кувыркнулся в воздухе и обернулся лисом. Завопил, что было мочи.
Николас с Олафом перешли на бег. Их фигуры показались наверху трибун. Перепрыгивая через ступени, они спешили на площадку. Мокрые, взъерошенные. Они здесь! Они всех спасут!
Вицли-Пуцли ухватил Герду за шиворот и прижал к себе.
– Что здесь происходит?! – спросил Олаф, наткнувшись на строй нзамбо.
Пристальный взгляд рыскал по их пустым лицам, пока вперёд не вышел Оуэн.
– Позволь мне, – вмешался Николас. – Оуэн превратил матросов в нзамбо, пока мы ходили к храму, а потом договорился с Вицли-Пуцли, чтобы тот встретил нас и спровадил в Шибальбу. А познакомились они уже давно. Ведь это не первый раз, когда Оуэн оказался на южном берегу Укаяли, не так ли?
– Почему я ничего не увидел, когда читал его? – продолжал недоумевать Олаф.
– Не знаю, – соврал Николас. Про Мрак, в который Олаф не верит, рассказывать бессмысленно. – Но сейчас он застигнут на месте преступления.
– Что ж, браво! – жеманно похлопал в ладоши Оуэн. – Долго же вы меня вычисляли. Я, между прочим, оказал вам услугу. Так кто из вас победил?
– Вообще-то мы друг с другом не сражались, – холодно осадил его Олаф.
– По его лицу заметно, – Оуэн указал на распухшую щёку Николаса и снова обратился к Олафу: – Но раз ты ещё не мечешь молнии, победил он. Досадно, но не смертельно. Это была всего лишь проверка перед настоящей битвой.
– Какой ещё битвой? Ты что, собрался устроить тут резню? – возмутился тот.
– За резню можете сказать спасибо вашей девке. Впрочем, у неё наверняка был хороший учитель, – Оуэн недвусмысленно подмигнул Николасу.
– Выговорился? Можем начинать драку? – спросил тот непробиваемо.
– А тебе лишь бы кулаками махать? Что ж, пожалуйста!
Нзамбо, словно услышав приказ, направились к ним. Олаф и Николас схватились за мечи.
Герда укусила Вицли-Пуцли за руку, которой тот затыкал ей рот, и закричала:
– Стойте!
– Ауры! Матросы ещё живы. Чтобы снять колдовство, надо убить колдуна и развеять его прах по ветру, – Олаф направил оружие на Оэуна.
Николас последовал его примеру, поглядывая одним глазом на надвигающихся нзамбо. Оуэн рассмеялся.
Лес за площадкой заволновался. Затрещали стволы деревьев. Грохот! Нет, не гром. Это падали пальмы.
В ушах зазвенело, стало тяжело дышать. Волна чёрного гула? На южном берегу? Кто из приспешников Мрака её призвал?!
Все, кроме нзамбо и Оуэна рухнули на земли и корчились в судорогах. Вицли-Пуцли удерживал в руках обессилевшую Герду. Перед глазами мелькали образы трупных личинок, крови и разлагающихся тел. Слышались крики.
Вдруг Малинке поднялась, словно кошмар потерял над ней власть. Её глаза горели потусторонней зеленью, а по лицу вились огненные узоры.