«У меня триста мужей. Они погорюют, но справятся одни» , – добавила Миктлан.
«Мы, высшие судьи, хозяева Смерти, свидетельствуем, он чист. Перед Дольним миром и Горним. Ни в его семье, ни в его карме изъянов нет. Вы не сможете его забрать!» – хором объявили они.
Зелёное свечение хлестнуло по Мраку и отогнало хотя бы его часть.
Оуэн отшвырнул Гилли Ду. Тот шмякнулся на землю, превратился в лиса и заскулил.
– Соратников ты выбрал таких же безумных, как сам. Ничего не выйдет. Ночь – наше время.
Оуэн свёл ладони и начал медленно их разводить. Повинуясь ему, тучи Мрака снова потянули Николаса в разные стороны, но боль пропала.
Он вспомнил:
– Я не Утренний Всадник, ведущий в наступление Сумеречную рать. Я Всадник Вечерний, что появляется в самый тёмный час, чтобы собрать долги.
Из леса выскочил светящийся мелькарис. Стало видно, что без Мрака нзамбо растеряли силы и неподвижно распластались на земле. Подоспевшие дикари связали их и с изумлением наблюдали за развернувшейся в небе картиной.
Мелькарис зарычал, как ветер перед ненастьем, что губит деревья и разрушает дома. Оуэн дрогнул и попятился. Что он увидел в бесконечно синих глазах мелькариса? Своё уродливое нутро или страшную судьбу мира?
Оттолкнувшись могучими ногами, мелькарис взмыл в воздух. Его сияние распалило ауру Николаса. Передние лапы, голова, туловище, задние лапы и хвост – мелькарис полностью уместился у него в груди, в самой сердцевине. Какое светлое чувство – вернуть себе дорогую пропажу и снова стать целым!
Путы вспыхнули и истлели. Земля стремительно приближалась. Только верный ветроплав спас Николаса от жёсткого удара. Идоу и Малинке повезло меньше – они рухнули с высоты и лежали без чувств.
Вереща, от ужаса Мрак покинул Оуэна, и тот упал марионеткой с обрезанными нитками. Его кожа покрылась морщинами и высохла, плоть сгнила, оголив белые кости.
Очухавшийся Гилли Ду подпрыгнул, схватил Николаса за сапог и потянул вниз. Ветроплав плавно опустил его рядом с Малинке и Идоу. Приходили в себя матросы, ошалело разглядывая пленивших их дикарей. Гилли Ду лизал Николаса в щёку.
Разгорался рассвет.
Глава 59. Праздник свободы
1573 г. от заселения Мунгарда, племя чоли, южный берег Укаяли, Гундигард
– Морти! – послышался звонкий оклик Герды.
Кряхтя, Николас приподнялся на руках. Тело болело, суставы ломило, голова кружилась от нахлынувшей слабости. Ничего, не надорвался же. Всё проходило, и это пройдёт.
Малинке с Идоу тоже заворочались. Хорошо, что старые боги не утянули их за собой. Пускай как можно больше людей переживёт эту страшную ночь.
– Я здесь! – Николас, наконец, нашёл свой голос.
– Всё в порядке, мы среди друзей, – бросил Олаф матросам, проходя мимо.
– Вы как? – спросил Николас у Малинке с Идоу.
– Скорее на этом берегу, чем на том, – отшутился тот.
– Кто ты теперь? Помнишь меня?
– И я, и Малинке помним всё, даже то, что помнить не стоило бы. Видимо, старые боги оставили нам знания в подарок.
– Так это был ты или Папа Легба с самого начала?
Идоу неуверенно повёл плечами:
– Через пару лет обитания в одном теле я перестал отделять себя от него. Мы всё делали вместе, хоть он ничего не объяснял.
Герда с Олафом добрались до них и обняли Николаса.
– Точно, живой? – Олаф внимательно его изучал. – А где Оуэн?
Николас кивнул на лежавшие неподалёку останки.
– Мрак иссушает тело. Или оно умирает само в тот миг, когда осколок попадает в сердце.
– У него не было разноцветных глаз и спрута в сердце. Выходит, вы ошиблись насчёт лорда Веломри, – усомнился Олаф.
– Оуэн был бездушником, – предположила Герда. – Простым солдатом, которого не жалко пустить в расход. А лорд Веломри всё-таки Архимагистр.
Она глянула на Идоу, прося его поддержки. Но тот позволил им разобраться самим.
– Мрака в Оуэне было столько, что он заполнил всю эту площадку, – поделился Николас. – Только совместными усилиями нам удалось его одолеть. Вот вам и простой солдат.
– Теперь я понимаю, почему эти земли называют проклятыми, – покачал головой Олаф. – Вицли-Пуцли, наоборот, погиб сам. Загорелся от искр, вылетавших из его горшков. Кстати, в одном из них томился светящийся мелькарис. Когда мы его выпустили, он побежал сюда. Не видел его?