– Герда, прекрати! Никаких доказательств о связи Оуэна с лордом Веломри нет, – разозлился Олаф.
– Нет, есть! Он сказал, что меня не убили, потому что лорд Веломри запретил. Понимаешь? Это он отдаёт приказы всем прислужникам Мрака. Он как Вицли-Пуцли, только куда более могущественный и опасный, – не унималась она.
– Я согласен. Лорд Веломри всё это устроил. А теперь давайте спать. Я не смыкал глаз с тех пор, как мы спустились в Шибальбу, – шикнул на них Николас.
– Неправда! Ты кемарил на горлянковом дереве, – пихнул в бок его Олаф. – И что, думаешь, если лорда Веломри не станет, орден не развалится и власть не захватят бунтовщики?
– Нежизнеспособный, значит, ваш орден. Даже Сумеречники полторы тысячи лет без Безликого продержались.
– А Авалор выстоит без священной династии Хассийцев-Майери? Выстоят бунтовщики без лорда Комри?
– Он и сейчас не с ними.
– Откуда знаешь?
– Оттуда! Не стоит возводить до небес значимость одного человека. Жизнь не исчезнет, когда никого из властителей не станет. Даже если наш мир погибнет, она продолжится в другом месте. Так что не переживайте о переменах в племенах дикарей и своём будущем. Крепкий сон принесёт куда больше пользы.
Николас обернул плащ вокруг головы, чтобы его больше не тревожили. Вскоре все затихли.
***
Вечером их разбудила Малинке. На ней было цветастое покрыло с пышной бахромой, на лице грим в виде черепа, на голове пирамида чёрных волос с сиреневыми и бордовыми орхидеями.
– С появлением первой звезды начнётся праздник, – счастливо объявила она.
– Что-то рано для начала и конца сбора урожая, – с сомнением хмыкнул Олаф.
– Здесь сезоны почти не меняются, – напомнила Герда.
– Это новый праздник. Праздник свободы и братства. Каждый год в этот день мы будем вспоминать наш позор и нашу победу. Правление Вицли-Пуцли не должно повториться, – объяснила Малинке.
Сонные, они поправили одежду, расчесались и последовали за мудрой женщиной.
На площадке для игры в мяч уже собрались все дикари и матросы. Первые надели праздничные покрывала, щедро обшитые перьями и перламутром, вторые от подарков отказались и щеголяли в своих драных штанах и рубахах. Сколько же времени и сил понадобится, чтобы все тут постирать и заштопать! Ниток точно не хватит. Придётся одалживать у чоли, если у них, конечно, найдутся подходящие.
Все рассаживались на циновки вокруг огромной скатерти. На ней стояли глиняные блюда с лепёшками, маисом, бобами, мясом, мёдом, фруктами и рыбой. По кубкам из воловьих рогов разливали агавовое пиво.
Дикари и матросы братались и что-то обсуждали каждый на своём языке. Они бешено жестикулировали и кричали так, что закладывало уши, но каким-то образом понимали друг друга.
Герда, Николас и Олаф устроились на почётном месте между Малинке и Идоу. Гилли Ду уселся у их ног и стал требовать обещанного сала. Герда отрезала кусочки и кормила его с руки. Гилли Ду счастливо урчал.
– Когда он отравился, я думала, что всё… Он так печально брёл в лес, вы бы видели. Как будто прощался навсегда.
– Видимо, ему достаточно пару раз обернуться, чтобы вылечиться, – поделился догадками Николас.
Олаф обратился к Малинке:
– Что решили на совете? Выбрали нового вождя?
– Мы разделимся, как раньше, но сохраним союз. Будем вместе обсуждать проблемы и бороться с работорговцами. У каждого племени будет свой вождь, как раньше: я у тохол, Идоу у чоли, Хелева у пайолов, Глэйдэ у табаско, а у мтетве уже есть вожди, – объяснила Малинке. – Каждое племя вернётся к своему промыслу и укладу. Если кто-то пожелает уйти к соседям или взять в супруги члена другого племени, мы не будем препятствовать.
– Это очень… прекраснодушно и наивно, – не оценил их решение Олаф. – Как долго продержится этот союз? Что будет, если кто-нибудь снова захочет узурпировать власть? Что, если ваш совет погрязнет в разногласиях и интригах? Что, если вы не соберётесь вовремя, чтобы защититься от врагов? Не хочу вас обидеть, но мы через всё это проходили и представляем, чем плоха слабая власть.
– Мы постараемся не допускать ошибок. Не позволим, чтобы власть переходила в одни руки и не станем медлить с важными решениями. Установим чёткие правила, пока само время не сотрёт их из нашей жизни. Будет нелегко, не всё получится сразу, Шибальба продолжит испытывать нас разными бедами, но нам есть ради чего стараться. Добытую кровью свободу мы не отдадим.