– Я чувствую, – он постучал себя кулаком по груди.
– Сидеть тут и ждать намного хуже. Раз я могу ему помочь, значит, я это сделаю. Он бы поступил так же для нас, – ответила Герда.
Николас столько хотел сказать, столько боли таилось у него внутри, а она не понимала, оставалась глуха к его намёкам, не замечала полных тоски взглядов. Теперь он может погибнуть.
Нет, это немыслимо. Жизнь без него станет пустой, пропадёт надежда… Хотя ещё вчера он говорил что-то такое… Что жизнь будет продолжаться несмотря на смерть любого, даже самого важного человека. Неужели тогда Николас имел в виду себя? Просил не убиваться о нём?
Герда погладила губы пальцами. Пока есть шанс его спасти, она не будет унывать. Не будет думать о будущем. Главное, что происходит сейчас. Николас поправится!
Глава 60. В Сфере межмирья
1573 г. от заселения Мунгарда, племя чоли, южный берег Укаяли, Гундигард
По совету Идоу они отправились спать пораньше, хотя сна не было ни в одном глазу. Они до изнеможения лежали молча, разглядывая друг друга в темноте и казались себе тенями-призраками, ждущими переправы на Тихий берег. Северный берег Укаяли.
Идоу разбудил их на рассвете. Он уже выкрасил лицо белой глиной в виде черепа и заплёл волосы во множество косиц, как в его бытность Папой Легбой.
Чоли уложили Николаса на носилки и понесли в сторону реки. Его тело было обёрнуто белым покрывалом и пахло миртовым маслом. Следом шли Малинке и Хелева, напевая песню-плач, будто на похоронах. Герда с Олафом шагали за ними и тревожно оглядывались по сторонам. Гилли Ду плёлся за ними и тоже отчаянно выл, прижимая уши к голове.
Что это за странный ритуал? Они ведь помогли дикарям избавиться от кровавого тирана. Нельзя за такое отплатить предательством! Нет, надо верить. В моменты отчаяния спасает только вера.
Дикари уложили носилки с Николасом в лодку. Герда забралась следом. Гилли Ду с ужасом посмотрел на бурливую реку и попятился. Олаф вместе с Идоу оттолкнули лодку от берега и запрыгнули внутрь.
Гилли Ду провожал полным тоски взглядом.
«Нет, дружок, на этот раз тебе лучше оставаться на суше. Мы скоро вернёмся, и Николас будет здоров. Верь в это. Мы все должны верить», – обратилась к нему в мыслях Герда.
– Хотите проводить? – спросил Олаф у Идоу.
– Хочу! Вы мне за это заплатили, – рассмеялся тот, взяв одно весло.
Второе досталось Олафу.
– Это хорошо, – немного расслабился он. – Я не представляю, как протащить Морти через воду в колодце, чтобы он не захлебнулся.
– Есть другие входы в Шибальбу, как раз для нашего случая, – ответил Идоу, направляя лодку выше по течению.
Грёб он так мощно, что Олаф едва поспевал за ним. Удивительно, ведь во время похода Идоу увиливал от любой работы. Или это был Папа Легба?
– Ещё пару дней назад я был хозяином Шибальбы, – напомнил Идоу. – Кое-что могу.
– В некоторых землях мертвецов не сжигают, а отправляют по реке в лодках, – заметила Герда. – Считается, что если положить вместе с умершим монетку, то хозяин смерти благополучно доставит его на Тихий берег.
Олаф вынул из кошелька их три старые монеты и вручил их Идоу.
– Так правильно?
– Исправляешься? – усмехнулся он. – Не переживайте. Будет тяжело, но иначе его не вернуть.
Лодка скользнула под скалу. Течение ослабло. Из потаённого грота веяло холодом. Могильным. С полотка свисали острые каменные сосульки, стены будто стекали ярусами известняка. Вёсла плюхали по прозрачной воде, и эхо уносило звук вдаль. Вход остался сзади маленьким пятнышком на фоне колышущейся тьмы.
Олаф вынул из сумки факел и зажёг. Идоу не возражал, наблюдая за потолком.
– Думаешь, свет не понравится Камасоцу? – проницательно спросил Олаф.
– С ним я договорюсь. А вот с Мраком будет сложнее. Вся надежда на тебя.
– Успокоили, – саркастично хмыкнул Олаф и нахохлился, как сова.
Они пристали к берегу, у которого кишели бледно-розовые рыбы. Олаф побоялся снимать сапоги, чтобы их не покусали. Идоу оказался не таким брезгливым. Впрочем, вернувшись домой, он предпочитал обходиться без обуви. Разве что в этот поход надел стоптанные кожаные ботинки.
Вдвоём они вытянули лодку на сушу, и Герда спрыгнула на каменный пол. Олаф передал ей факел. Вместе с Идоу они взялись с двух сторон за носилки и потащили Николаса следом за освещавшей путь Гердой.