Всего несколько сотен шагов, и они оказались в большой зале с четырьмя разноцветными реками.
– Ну, и запах! – Герда прикрыла нос рукой.
– Так пахнет жизнь. Пустая и суетная, – рассмеялся Идоу, укладывая Николаса на перекрёстке. – Вот мы и пришли. Пернатый змей останется здесь и пойдёт дальше с каждым из нас.
– Его множественные души? – догадалась Герда.
– В некотором роде. Четыре дороги означают четыре пути, по которым должен пройти каждый человек, чтобы вырваться из замкнутого круга, измениться и стать кем-то большим. По какому пути вы уже прошли? – Идоу обратился к Олафу.
– По чёрному. Его выбрал Морти.
– Это путь смерти. Видно, он уже тогда стремился к ней, как к любимой невесте. Нам остаётся пройти остальные дороги. Какие выбираете?
Они посмотрели на Герду.
От запаха гнойной жижи живот болезненно сжимался. От белой реки шёл пар и пахло молоком, но она выглядела слишком скучной и безмятежной, пускай и таила в себе опасность.
Герда шагнул к густой красной реке с запахом крови.
– Это женский путь. Мужчинам на ней пришлось бы туго, – загадочно подмигнул ей Идоу.
– Что я должна делать?
– Этого никто не знает. Мы сами решаем, каким будет наш путь, без чужих подсказок. Не бойся, ошибиться невозможно.
Олаф подошёл к молочной реке.
– Я хотел выбрать её в первый раз, но Морти меня отговорил. Мне… мне тогда показалось, что так происходит всё время: мы обсуждаем проблему, а потом он принимает решение, и я следую за ним. Хотя с чего бы?
– На этот вопрос ты должен ответить сам. Это дорога повелителей – дорога к небесам. Видимо, власть – твоя судьба. Только путь к ней очень коварен, – предупредил Идоу. – Что ж, мне достался гной Дольнего мира – обыденного человеческого существования. Не самый приятный и величественный путь, но я уже одолевал его не раз. Приступим.
Герда присмотрелась к реке. Течения нет, но плыть всё равно будет нелегко. Она сложила руки ласточкой и нырнула в кровь.
Как глубоко! Герда всё гребла и гребла, но коснуться дна не получалось. Не хватало воздуха и кружилась голова, но она не сдавалась. Последнее усилие, и она вынырнула на поверхность. Поверхность, которая была под рекой вместо дна!
Как здесь чудно! Совсем не похоже на пещеру. Солнце стояло низко над горизонтом, взращивало тени и окрашивало мир в багрянец. Закат здесь никогда не заканчивался. Не дул ветер, но и жары в прохладных сумерках тоже не было. Седая, солоноватая влага оседала на лице.
Пустынно. Только чайки кричали над одинокой башней из слоновой кости. Кажется, Герда была здесь в своих видениях на горе Мельдау. Только тогда здесь всё заливал тёплый золотистый свет, а теперь облитое кровью место вызывало тревогу.
Может, удастся встретить Шквала? Он поможет. У него есть ответ на любой вопрос.
Герда побежала по белым ступеням. Три стони их насчитали уставшие ноги, но она терпела. Последний пролёт, и Герда упёрлась в дверь. Вырезанные на нём узоры казались живыми зарослями плюща. Герда толкнула её, и она ужалила в ответ, но всё же приоткрылась на маленькую щель.
Замотав ладонь рукавом, Герда распахнула дверь шире, но плющ обжигал даже сквозь ткань. На коже оставались красные волдыри, они ужасно зудели.
Герда протиснулась внутрь и, преодолев последний пролёт, поднялась на верхнюю площадку.
Как здесь холодно и зябко! На небе показалась молодая луна, а у горизонта зажглась Вечерняя звезда. У дальнего края площадки лежал похожий на коврик размером с мелькариса кот.
– Шквал? – Герда присела рядом с ним на колени.
Он с трудом поднял белую, будто спрятанную под маской морду. Боль туманила синие глаза, грудь тяжело вздымалась.
– Что с тобой? Ты заболел? Как тебе помочь?
– Всё в порядке, – Шквал, шатаясь, встал на лапы. – Я ждал тебя. Видишь меч на стене? Он когда-то принадлежал моему отцу.