– Наслышан. Но в Долине моя болезнь усилилась. Что бы ни нашёл дед, этого там больше нет, – развёл руками Николас. – Я повидал множество целителей, испробовал тысячи средств. Ничего не помогло. Мне надоело бояться. Я готов к смерти.
– А Герда готова? – с вызовом спросила Риана. – Ты не представляешь, что значит остаться молодой вдовой, обречённой на одиночество до самой смерти. Если любишь её, не заставляй проходить через это. Или хотя бы скажи ей правду!
– Нет! Тогда её любовь превратится в жалость. Я этого не вынесу. Свадьба необходима для её безопасности. Как мою вдову, Герду никто не тронет, – яростно замотал головой Николас.
– Какая глупость! – напустилась на него целительница. – Мы и так будем её защищать. И люди из Компании, если они действительно тебе верные друзья, тоже.
– Ты не понимаешь! – перебил её Охотник.
Гвидион положил ладонь ему на плечо, призывая успокоиться.
– Есть один способ, который ты не пробовал, – видя, что ничего не добьётся, сменила тему Риана. – Правда, он очень рискованный.
– Говори! Если нужно что-то достать с риском для жизни, я всегда готов…
– Нет. Это… операция. Обычно её применяют для тех, чей дар стал неуправляемым. Или для помутившихся рассудком мертвошёптов. Но её можно использовать и для лечения болезни дара. В глазницу над глазом вставляется длинный острый нож. С помощью ударов молотком по его рукояти разбивается кость, лезвие проникает в мозг и разделяет лобные доли.
Николас поморщился, представляя жуткую процедуру.
– И что, болезнь после этого пройдёт?
– Пропадут способности, а следовательно, причина болезни, – объяснила Риана.
– То есть я надорвусь? Перестану видеть Горний мир?
– Это ещё не всё. После операции многие становятся вялыми, податливыми, неспособными испытывать эмоции. Иногда люди даже делаются безучастными ко всему и не могут самостоятельно о себе позаботиться.
– То есть я могу стать идиотом и пускать слюни себе в воротник до конца жизни?! – брови Николаса взметнулись кверху. – Думаешь, что для Герды быть женой калеки лучше, чем вдовой?
– Спроси у неё сам, – предложил Гвидион.
– Нет! И вы тоже ничего не скажете, пока я не приму решение. Никто и ничто не должны на него влиять.
– Хорошо, только не тяни. Твоё время на исходе, – предупредила Риана. – А я попрошу Мойеса достать нож нужной формы.
В коридоре послышались шаги. Ветхий полог отвернулся, и в келью заглянул перепачканный в пыли Белус.
– Ну что, скоро вы? У нас дело горит, пока вы с припадочным возитесь!
– Со мной всё в порядке, не стоит беспокойства, – огрызнулся Николас.
Правильно, когда он придумывал план спасения Лесли, добывал карту и разыскивал вход в катакомбы, то его терпели. А стоило показать слабость, как его тут же перестали уважать. Нужно собраться, выбросить всё постороннее из головы и сосредоточиться на миссии.
Николас спешно натянул на себя одежду и позвал:
– Можете докладывать.
Первым вошёл Белус, за ним Мидрир, Хуг и Джодок.
– По тому тоннелю, что ты показал, мы добрались до крепости, где держат пленника, – начал первый, забыв о недовольстве. – Только там завалы, нам едва удалось протиснуться. Чтобы двигаться быстро, придётся их расчистить. Ход вывел в погреб на кухне. Она близко к подземелью Рейвенгарда, где содержатся особо опасные заключённые.
– Как вы это поняли? Вы выходили на поверхность? Вас никто не заметил? – забеспокоился Николас.
– Нет, мы только выглянули и вернулись. Один из моих людей, старина Тэдверс, узнал место. Ему приходилось там бывать ещё до свержения короля, – ответил Белус. – Только охраны там до демонов плешивых. Такими скудными силами мы в темницу не пробьёмся. Людей Хуга брать в расчёт не стоит. Дразнят они Лучезарных хорошо, но бойцы из них никакие.
– Мои парни, по крайней мере, умеют головой думать, а не только оружием бряцать! – сузив глаза, прошипел Хуг.
Видимо, дружбы и взаимопонимания им достигнуть не удалось.
– Успокойтесь! Забыли, чему учит Кодекс Сумеречников? Каждому дару найдётся достойное применение. Мы сильны настолько, насколько сплочены. Не лишайте нас хотя бы этого преимущества, – осадил их Николас.