– Это будет долгий и страшный рассказ, пускай даже в нём нет ничего запретного. Ты действительно этого хочешь?
– Да!
– Меня подхватила в железные когти матушка Белая Птица и унесла за океан. Посреди его безбрежных вод я увидел одинокий остров. На нём росла огромная сосна, верхушку которой венчало гнездо. В него могло уместиться с два десятка человек. Белая Птица оставила меня там. Я попытался выбраться, но со всех сторон на меня набросились демоны. Те, которых я убил раньше. Чьи страдания стали клеймом моей кармы.
Демоны рвали меня на части, полосовали живот, доставали внутренности, вырезали глаза, уши, нос, язык. Бросали их в громадный кипящий котёл. Добавляли для вкуса кристаллы кварца и расплавленный свинец. Когда блюдо приготовилось и остыло, они разобрали мои останки и съели всё до последней косточки.
Я стал духом без тела. Передо мной простёрлась лестница из огней Червоточины. По ней я поднялся над миром. Я хотел покинуть пределы своих страданий – пределы Девяти сфер, проткнуть макушкой барьер и исчезнуть. Но проносясь мимо погибшего Благословенного града, что обратился в тучу пепла, я услышал строгий голос. Он просил меня не сдаваться, ведь моё дело ещё не конечно.
Я вернулся в гнездо. Демоны били в бубны и отплясывали, выплёвывая мои косточки. Я сломал ветку дерева, обтянул её собственной кожей и стал танцевать вместе с ними, напевая мелодию, что шептали волны и ветер. Со мной пела листва и древесные соки, все птицы, рыбы и звери, все травы и камни, все мошки. Даже звёзды, что манили меня, теперь звенели прощально. Я слышал голоса каждого, я понимал их наставления.
Демоны, видя мою силу, подчинились мне. Они стали мной: моим позвоночником, внутренностями, глазами, ушами, носом, языком, головой, руками и ногами, кровью и плотью. Только сердце оставалось собственным – волшебством, подаренным во время сотворения самим мирозданием.
«Мы твои боль и страх. Мы твои девять загубленных жизней», – говорили демоны. Ши с обезображенным лицом, инистая змея-вьюга, огненный мелькарис, одноглазый пастух, хозяйка пущ с оленьими рогами, тролль-колдун, клыкастый нетопырь, волк-притворщик, зелёная лошадь из болот. «Ты одолел нас, и теперь наша сила, наши знания часть тебя. Используй их мудро, и ошибки прошлого перестанут довлеть над тобой. Одна жизнь у тебя осталась. Её заберёт палач, и эта смерть станет последней».
Они замолчали. Прилетела Белая Птица и выбросила меня из гнезда, как выбрасывают подросших птенцов, чтобы те научились летать. Но никаких крыльев я не чувствовал, хотя она дарила их мне когда-то давно. Я падал долго, целую вечность, на дно самой глубокой бездны, куда уходят те, кому нет места ни в Шибальбе, ни в Стране незабытых. Там я блуждал, в зеркальных лабиринтах меж пепельных пустошей.
Чем больше проходило времени, тем больше я убеждался в старой истине: «Верх там, где низ». Первая сфера гибели и одиночества – отражение мёртвого Благословенного града. Лишь осознав это, я повстречал отца. Он учил меня мудрости, хотя и говорил не те слова, что я жаждал услышать. За ним приходили все мои предки и предки моих предков. Их череду не могло представить даже моё буйное воображение.
Они показывали мне историю от сотворения и дальше, когда они и людьми-то не были. Они открывали мне все знания нашего мира и немыслимые законы других миров, тысячи тысяч из них. Ни один, даже самый развитый разум не выдержал бы такого потока. Моя голова вспыхнула. Она разрывалась, а призраки всё шептали и шептали.
Я взмолился о пощаде. Белая Птица перенесла меня сюда остывать. Умершего и воссозданного. Расплавленного и перекованного. Узнавшего всё и забывшего даже больше.
Теперь я обездвижен. Боль терзает меня ещё больше, чем раньше. Она настолько непереносима, что я молю о смерти, хоть умирать не должен. Из молодого мужа, не изведавшего небесной жены, я превратился в немощного старика. Всё, что у меня было, я готов отдать за избавление.
Пернатый змей истощённо смежил веки. Огонь трещал, дрожали языки. «Кап-кап-кап», – медленно таяла ледяная глыба.
– Твой страх оказался слишком велик, потому и не вышло, – задумчиво изрёк Идоу. – Мы поможем тебе, если ты согласишься.
– Переложить свою ношу на чужие хрупкие плечи? – скептично ответил он, не открывая глаз.