Удерживать плоты на бурном течении и обходить пороги оказалось не так просто, но благодаря сноровке моряков к вечеру они добрались до места стоянки и причалили к северному берегу. Впереди слышался грохот и в воздух поднималась сырая дымка.
– Водопады близко. К низовью нужно спускаться пешком, – сообщил новый старшина матросов Хаггерт.
Крупный, костистый и более зрелый, чем Оуэн. Его смуглое лицо бороздили крупные морщины, щёки покрывала сизая щетина, а на макушке сверкала лысина. Старожил в команде, ему уже приходилось сплавляться по реке, поэтому он умело руководил гребцами. Конечно, помощников назначал капитан Люсьен, но Хаггерт очень надеялся, что и команда, и Олаф замолвят за него словечко.
Гилли Ду, ступив на сушу, задрал хвост и умчался по своим делам. Матросы разбили лагерь на ночь. Олаф с Николасом и Гердой отправились осматривать местность. Солнце ещё не успело закатиться, как они вышли на вершину горы, откуда река низвергались в ущелье огромными каскадами. Грохотало так, что уши закладывало, и влага оседала на лицах.
– Как красиво! – восхищённо выдохнула Герда, разглядывая зелёную долину внизу.
Через ущелье словно мост вела окутанная дымкой радуга.
Николас скинул сапоги, закатал штанины и прошёл по воде к самому обрыву. Здесь оказалось довольно мелко – каменные глыбы образовывали в русле естественную ванну. Николас встал так, чтобы его носки нависали над пропастью, и раскинул руки в сторону.
Герда наблюдала за ним с тревогой и неодобрением. Олаф зашёл в воду и потянул Николаса назад за шиворот.
– Что ты творишь?!
– Наслаждаюсь. Как же здорово всё-таки жить! – Николас вырвался из его хватки и подпрыгнул, играя на нервах товарищей.
Герда сжала губы в полоску и обняла себя руками. Она знала, что ветроплав не даст ему упасть, но сверкала глазами так, словно хотела оторвать ему голову.
– Прекрати! Или хочешь погибнуть, едва мы вытащили тебя с Тихого берега? – отчитал его Олаф.
– Раз уж вытащили, так позвольте дышать полной грудью.
Николас закрыл глаза и расставил руки, ловя в ладони мокрый воздух. Как же остры все ощущения на краю обрыва в темноте сомкнутых век! А если открыть глаза и посмотреть вниз, где скрывается в густой дымке река, то кажется, что паришь вместе с орлами и до Девятых небес можно достать рукой.
– Олаф, давай уйдём. Я боюсь высоты и этого грохота, – заныла Герда.
Ничего она не боялась, просто поняла, что он хочет побыть один.
– Ладно, – смирился Олаф. – Только не упади, молю. Твоя самоуверенность совершенно неуместна.
Он выбрался из воды и вместе с Гердой вернулся в лагерь. Как только их ауры исчезли, Николас шагнул с обрыва и воспарил. Жаль, на одном ветроплаве далеко не улетишь, а рубашку матушки Умай он с собой не брал. А какие петли удалось бы закладывать среди хрустальных каскадов.
Может, плюнуть на всё и остаться здесь? К демонам Сумеречников и Лучезарных. А Мрак ему не страшен.
«Перестань бегать от себя!» – настырно повторял в голове Безликий, пускай это и был совет Идоу.
Герда с Олафом не простят, если он бросит их после всех ужасов, что им пришлось пережить в Шибальбе.
Николас вернулся в лагерь в темноте.
Несмотря на то, что Проклятые земли они уже миновали, матросы всё равно дежурили во время сна по двое.
Утром двинулись в путь. Привязали вещи к плотам, накинули лямки себе на спины и поволокли их вниз по склону в обход водопадов. Николасу и Герде помогать не позволили, поэтому они шагали впереди и следили за дорогой.
За день добраться до низовий они не смогли и разбили лагерь у небольшой поляны. Пока матросы трудились над обустройством, Герда попросила:
– Можно, я прогуляюсь?
– Я пока занят. Не знаю, освобожусь ли до темноты, – ответил Олаф, отвлёкшись от пересчёта поклажи.
– Морти сходит со мной.
Николас встал рядом и широко улыбнулся. Да-да, это отличная идея!
– Он ещё до конца не оправился, – поцедил сквозь зубы Олаф. – Если что-то случится, некому будет защитить вас обоих.
– Перестань обращаться со мной так, будто я вот-вот растаю, – заспорил Николас. – Если будешь держать меня на коротком поводке, я сбегу.