– Какой же ты… – фыркнул Олаф.
– Не говори, что ты об этом не знал.
Были бы они одни, Олаф швырнул бы в него подушкой, но под внимательными взглядами матросов пришлось сдержаться.
– Идите. Только будьте осторожны, умоляю!
– Мы всегда осторожны!
Они бодро зашагали в лес. Склоны вокруг реки покрывала пышная зелень: папоротники, увитые лианами фикусы, низкорослые пальмы, заросли акаций и стройные кипарисы.
Они выбрались на узкий уступ и двигались по нему гуськом, пока не добрались до ещё одного водопада. Как хорошо, что сезон дождей закончился. Если бы камни промокли, то дорога стала бы опасно скользкой.
– Зачем мы здесь? – спросила Герда.
– Чтобы никто не подсмотрел, – подмигнул Николас и, нырнув под каскад, потянул её следом.
Внутри оказался просторный грот, скрытый от глаз потоком воды.
– Откуда ты узнал об этом месте? Ты же тут впервые, – удивилась она.
– Доверился чутью, – Николас улыбнулся. Герда зарделась и отвела взгляд. – Что ты хотела сказать?
Она облизывала губы и нервно перебирала пальцами.
– В Шибальбе я видела Шквала, призрачного кота. Он велел отрубить ему голову мечом, похожим на твой. Сказал, что ты выживешь благодаря этому. В детстве он был моим единственным другом, – тихо всхлипнула она. – Никак не могу забыть, как заносила меч над его склонённой головой.
Шквал – одно из обличий Безликого. Возможно, с его смертью пропала часть сил бога, и телу стало легче её вмещать. Хотя Идоу говорил, что дело в масках, а не в переизбытке сил.
– Духовные сущности живут по иным законам. Шквал был бы благодарен тебе за то, что ты выполнила его волю. Я… успокаиваю себя этим.
Николас погладил её по щеке, а потом взял за руки, чтобы она перестала мучить свои пальцы.
– Почему ты ничего не говорил о болезни? – подняла она на него покрасневшие глаза.
– Я старался изо всех сил, чтобы у нас получилось. Но обстоятельства оказались сильнее. Прости!
Николас прижал Герду к себе, чтобы прекратить её мелкую дрожь. Она замерла и медленно размякала в его объятиях. Не было в этом никакой нарочитости и неудобства. Был только покой и сладкая нега.
– Не скрывай больше ничего. Это так больно – видеть, как ты мучаешься, но не понимать причины. Я не была с тобой из жалости. Я…
Николас приложил её ладонь к губам и стал целовать каждый пальчик по отдельности. Ловил её настроение и пытался понять, наслаждается ли она или просто уступает перед его напором.
В её глазах заблестели слёзы. Николас собирал их губами, шепча:
– Мне трудно смириться, что я не всесилен и не могу смести все препятствия. Хотя теперь мне кажется, что я воздвигаю их сам.
Герда вскинула голову и улыбнулась.
– В этом есть доля истины.
– Я хотел сказать… что люблю тебя, – последнюю фразу они произнесли вместе.
Коснулись друг друга лбами, смеясь.
– Если… – Николас начал сбиваться, чтобы глотнуть побольше воздуха. – Если можешь меня простить, если принимаешь…
– Мудрые женщины советуют не покоряться и помучить тебя, чтобы ты почувствовал всё то, что чувствовала я, – мягко промурлыкала Герда. – Нельзя стелиться перед мужчинами. Нельзя бросаться им на шею и показывать, что ты жить без них не можешь. Им будет неинтересно добиваться тебя, они не будут тебя ценить и уйдут к первой встречной. Мужчин надо манить и держать на расстоянии вытянутой руки, напоминая, что ты лишь снисходишь к ним. Они должны очень постараться, чтобы заслужить тебя.
Николас кисло скривился:
– Фу! Терпеть не могу жеманное притворство! В Дюарле наелся им до тошноты. Это дворец Лучезарных на тебя плохо повлиял или общение с дикарками?
– Разве кто-то, кроме тебя, может на меня повлиять? – поиграла бровями Герда, передразнивая его саркастичное выражение.
– Припоминаешь мне праздник у шилайю? – догадался Николас. – Прости! Я говорил то, чего на самом деле не думал. Ты прекрасна и когда танцуешь, и когда смущаешься, и даже когда плачешь. Но больше всего на свете мне нравится твоя искренность.
– Потому что тебе самому её не хватает? – Герда сложила губы бантиком, глядя на него с кокетливым недоверием. – Так я твоя жена?