– Так ты же упирался, когда я просила помочь дикарям, – укорила его Герда.
– Был неправ. Победа над врагом, восстановление справедливости и спасение друга воодушевляют куда больше, чем бесцельные скитания по Шибальбе. Теперь мне будет что предъявить во время церемонии Просвещения, – Олаф запнулся, заметив, как изменились выражения их лиц. – Чего? Снова будете доказывать, что Лучезарные служат Мраку? Я хочу всё увидеть собственными глазами.
– Если мы окажемся правы, как ты собираешься спасаться? – спросил Николас.
– Втроём мы любого врага одолеем. Даже Мрак, как у дикарей.
– Мы победили только в одной битве и не без посторонней помощи. В следующий раз удача может от нас отвернуться, и тогда рыб кормить придётся нам. То есть мне. А ты станешь Предвестником и вместо справедливости будешь нести гибель и разрушение.
– Даже если я стану Предвестником, то вам навредить не позволю.
– Что ты сделаешь? Отнимешь наши души, вырвешь языки и превратишь в рабов? Завидная участь! – не поверил ему Николас.
Олаф подтянул к груди колени и обнял их руками, заворожённо глядя на пламя.
– Зачем настроение испортил? Эх ты!
Николасу с Гердой выдали походную кашу, и они взялись за еду.
К следующему вечеру отряд спустился к низовьям. Матросы подлатали потрёпанные за время переноски плоты, а утром спустили их на воду и поплыли. Ближе к устью течение ослабло и пороги пропали, плыть стало намного легче. Через три дня на горизонте показалась с непривычки огромная «Музыка».
Матросы радостно закричали. Услышав шум, их товарищи вывалили на палубу и принялись махать руками. Вскоре плоты пристали к берегу вместе со шлюпками с корабля. Матросы принялись разбирать вещи и перевозить их на «Музыку». Капитан Люсьен поджидал поодаль от суетившихся подчинённых.
– Долго же вы! Мы уже хотели отправить подмогу, – сказал он, пряча руки за спиной.
– Беда действительно была. Столкнулись с местными колдунами. В коварстве и злокозненности они не уступают нашим. Оуэн погиб и ещё четверо матросов, – сообщил Олаф и, положив ладонь на плечо Николасу, добавил: – Но справедливость восторжествовала. Теперь дикари будут жить свободно и славить нас за своё спасение.
– О! Вижу, вы возмужали и будто подросли. Нашли свою силу и уверенность? – обрадовался Люсьен.
Олаф пожал плечами.
– Всё готово к отплытию?
– Отчалим завтра на рассвете. Без Оуэна и остальных будет непросто, но мы справимся.
– Хаггерт хорошо проявил себя во время сплава и просил замолвить за него словечко. Если вам нужен новый старший по гроту… – напомнил Николас.
Люсьен едва заметно нахмурился, но поймав внимательный взгляд Олафа, заставил себя улыбнуться и кивнул.
– Приму к сведению. В любом случае Тарнис раздаст назначения вечером, – заверил их Люсьен.
Гилли Ду прятался в кустах акации, пока матросы рассаживались по лодкам. Николас не стал его звать, а сделал вид, что собирается уплыть без него. Увидев, как хозяин бредёт по мелководью, Гилли Ду стрелой выскочил из кустов и помчался за ним, поднимая тучу брызг.
Николас подхватил его на руки, и без того помокший насквозь. Всю дорогу до корабля Гилли Ду вёл себя тихо. Носиться и лаять он начал, только когда его опустили четырьмя лапами на палубу.
Темнело. Матросы продолжали трудиться на такелаже и палубе после того, как очистили борта от моллюсков и водорослей. Герда с Олафом отправились спать пораньше. Николас прогуливался вдоль фальшборта, наблюдая, как ночь скрывает очертания джунглей.
На обратном пути они вряд ли будут делать долгие остановки и не пойдут больше вглубь континента. Хотя будет ли обратный путь? Может, стоило сбежать вместе с Гердой? Прожили бы счастливо до конца света, посвящая всё время и внимание друг другу.
Матросы перекрикивались, волны бились о борт, скрипели просоленные снасти. Сквозь гам Николас различил хлопанье крыльев. Белый, а потому различимый на фоне темного неба голубь, скрылся за шканцами. Снова послание от лорда Веломри?