– Попробуй открыть, – он вложил её в ладони Олафа.
– Зачем? – удивился тот и попытался отвернуть обложку. – Издеваешься? Она же склеена! Хочешь показать, что я настолько слаб и полоумен?
– Злость лучше, чем страх и отчаяние, – Николас забрал у него фолиант и попытался открыть сам. Естественно, ничего не вышло. – Ты не более слаб и полоумен, чем я. Вот и весь фокус.
Олаф нахохлился, как сова, наблюдавшая за ними с обложки. Жёлтые глаза горели тревожным огнём. Николас спрятал книгу, чтобы замки на ней уснули и не сводили с ума живыми взглядами.
Олаф снова откинулся на стену, опустошённый. Николас снова сел рядом.
– Это всё Мрак. Не поддавайся ему. Нас с Гердой ты можешь потерять не потому, что мы испугаемся или уйдём, а потому что ты сам перестанешь считать нас друзьями. Тот демон, что шепчет тебе в уши, займёт твоё тело. Ты будешь наблюдать, как он разрушает всё, что тебе дорого.
– Как с ним бороться?
– Не проходи церемонию Просвещения и отрекись от Лучезарных. Забудь всё, чему они тебя учили и начни жизнь с чистого листа. Без войны и обид. Тогда Мрак отступит, я уверен.
– Если я уйду из ордена, мне придётся всю жизнь провести в бегах, – сокрушённо ответил Олаф.
– Ты боишься?
– У меня больше ничего нет. Ни ремесла, ни семьи, ни друзей. Без ордена я никто. Не представляю, как и для чего жить.
– Я был на твоём месте и понимаю твои чувства. Трудно рвать связи с прошлым, но иногда это необходимо. Не делай того, чего от тебя хотят другие. Они не желают тебе добра. А даже если желают, откуда уверенность, что от их действий мир не провалится в Шибальбу? Ответь себе, чего хочешь ты сам, и делай это. Только твои собственные желания и эмоции подскажут тебе истину. Чего ты хочешь?
– Я… – Олаф закрыл глаза, собираясь с духом. – Я хочу найти брата. И жить с вами. Вы ведь меня не бросите, даже если я потеряю рассудок?
Николас прижался к нему лбом, глядя в глаза:
– Я не брошу тебя, что бы ни произошло. Вместе мы отыщем твоего брата и будем жить в уединении вчетвером.
Если не открывать книгу и не позволять Мраку завладеть Олафом, то Час Возрождения не наступит никогда. Мир останется на своей оси.
– Правда? – глаза Олафа округлились и стали походить на глаза несчастного ребёнка, которому хотелось верить в чудо.
Николас достал нож и полоснул им по запястью, а потом передал его Олафу. Тот повторил его действие и приложил свою ладонь к ладони Николаса.
– Клянусь, что останусь с тобой до конца, каким бы он ни был для нас обоих. Отныне ты мой кровный брат. Я буду защищать тебя, как брата, до последней капли крови, даже если врагом окажется твоё безумие.
Олаф слабо улыбнулся:
– Я не верил, что нужен тебе, даже когда был выше тебя по положению и мог многое предложить. Я ничего не понимаю в дружбе. Даже если моего брата отыскать не получится, я рад, что у меня есть ты.
– Мы будем вместе, пока ты сам этого хочешь. Только не слушай ни Сову, ни лорда Веломри.
Они, наконец, рассоединили руки.
– Останется ли Герда с нами после случившегося? Она наверняка решила, что я мщу ей за отказ. Но это не так! Не скрою, мне бы хотелось её благосклонности. Но любовь, как и дружбу я завоёвывать не умею.
Где-то Николас уже это слышал.
– Однажды ты встретишь ту, которая оценит тебя по достоинству. Просто не сдавайся, не ставь на себе крест. А Герде я всё объясню, она простит.
– Спасибо, – сдавленно выдохнул Олаф.
Он больше не трясся, как в припадке.
Николас поднялся на палубу. Стоило ему оказаться одному под стонущим на ветру такелажем, как из тени юта показался Безликий.
«Не делай этого! Я был на твоём месте когда-то. Эта моя ошибка была самой страшной. Нельзя спасти того, кто этого не хочет. А в глубине души Олаф не хочет и упивается страданиями. Своими в том числе».
«Нет! Я поклялся быть с ним до конца и от своих слов не отступлюсь. Мы растворимся в джунглях. У Лучезарных не будет Тёмного миссии, он не займёт на Небесный престол. Мир устоит, даже если я не найду и не назову тебя Небесным Повелителем».
«Ты не вылечишь его. Это – не болезнь, как не были болезнью твои припадки».