– Если пойдёшь спать в кубрик, поползут слухи. Это лишнее. Морти защитит меня, но сомневаюсь, что это понадобится. Он рассказал мне, что ты решил уйти от Лучезарных. Первое, чем мы займёмся на свободе – найдём для тебя лекаря и вылечим эти приступы.
– Это будет нелегко, – Олаф бросил короткий взгляд на шею Герды и тут же отвернулся. – На ночь меня лучше связывать.
Он поставил чашку на стол и принялся рыться в вещах.
– Не стоит. У тебя всё затечёт и будет болеть. Я сплю очень чутко, – остановил его Николас.
– Я согласна. Я не боюсь, – Герда подошла к Олафу и взяла его за руки. – Ты не чудовище. Это Лучезарные пытаются тебя таким сделать, но мы им не позволим.
– Спасибо. Ваша вера даёт мне надежду.
Олаф обнял их обоих и вернулся в постель. Николас с Гердой последовали его примеру и вскоре уснули.
Остаток ночи прошёл тихо, как и последующие дни. Больше во сне Олаф не ходил и ни на кого не нападал. Первое время Николас не оставлял его наедине с Гердой, но она попросила его не следить за ними так пристально, потому что даже у неё начали закрадываться тревожные мысли.
Николас вернулся к слежке за Люсьеном. Нужно было получить доказательства, что он – шпион. Тогда Олаф бросил бы «Музыку», не раздумывая.
По всему кораблю работали матросы. Если Николас начинал что-то вынюхивать или высматривать, на него косились и сыпали вопросами.
– Просто интересуюсь. Путешествие-то скоро закончится, и я останусь без работы. Выйдет из меня морской волк, как думаете? Уж больно мне по душе дальние странствия и большая вода, – простодушно рассказывал он боцману Тарнису.
– Хорошо. Можешь ходить, где хочешь. Ты же парень ловкий, так чего мне переживать? – согласился тот.
– Только не рассказывайте никому про мой интерес. Мастер Олаф хочет взять меня на постоянную службу и если узнает, что я ищу другое ремесло, очень разозлится. Не по душе мне жизнь в золотой клетке, понимаете?
– Молодость-молодость! Нам ещё повезло с погодой. Если бы мы попали в более сильные шторма или столкнулись с разъярённым кашалотом, ты сразу перестал бы мечтать о море. Впрочем, кто я такой, чтобы тебе запрещать. Сам когда-то таким был.
– Вы из опальной знати? – догадался Николас.
– А ты проницателен. Я был безусым юнцом, когда казнили старого лорда Комри, и на его сторонников устроили гонения. Я скрывался от преследователей в порту Леннокса, пока не нанялся на торговое судно юнгой. Думал податься в Норикию, но моряки отговорили. Мол, бедность там, со всех сторон блокада. Торговля только с городами Лапии налажена, а какая с них прибыль? К тому же, король обложил всех податями, мореплавателей в том числе. А на Авалоре, если не колдун и в заговорах не участвуешь, никто тобой не заинтересуется. Посему я перебрался на большие корабли в Дубрисе, попал в команду молодого капитана Люсьена и после нескольких удачных плаваний в Гундигард получил звание боцмана.
– Не страшно было Лучезарных возить?
– Конечно, страшно. Я ж их вживую не видел, только слухи долетали жуткие. Держался от них подальше и старался не высовываться. В походах и экспедициях не участвовал. Многие в них погибали, хотя те, кто выживал, получали повышение быстрее, чем мы, «корабельные крысы». Но даже бравый Оуэн сложил голову, а я всё ещё копчу небо, – рассмеялся Тарнис.
– Он и раньше ходил вглубь Гундигарда?
– Да, был на очень хорошем счету у Лучезарных. Капитан побаивался, что Оуэн метит на его место, но нет человека – нет проблем.
Если Тарнис в сговоре с Лучезарными, то вряд ли узнал от Николаса что-то новое. Хотя мог догадаться, что он ищет шпиона, а не собирается становиться моряком.
– Ступай! Сейчас будут бить склянки к обеду. Матросы соберутся в кубрике и не станут тебе мешать.
– Благодарю, – Николас отсалютовал ему и спустился в трюм.
Ничего подозрительного среди бочек с солониной и ромом, склада оружия и материалов для починки снастей, не нашлось. Кубрик Николас уже осмотрел, как и всю верхнюю палубу. Значит, капитан держал почтовых голубей у себя каюте. Как туда проникнуть и узнать наверняка?
Подходящего момента пришлось ждать долго. До Таверны Морей оставался всего день пути. Капитан пригласил Олафа к себе, чтобы отметить прибытие в место назначения и обсудить планы. Он не слишком обрадовался, что Николас напросился с Олафом.