Герда подскочила от собственного крика и уткнулась носом в плечо Николаса. Его рука обвила её талию и заставила лежать смирно.
– Приснился кошмар? – хриплым голосом спросил он и принялся ласково перебирать её волосы.
Она попыталась отстраниться, но Николас сильнее прижал её к себе и погладил низ её спины. Его пальцы опускались на её бёдра, рисуя на них замысловатые узоры. Из груди вырвался стон. Нос защекотал терпкий мужской запах. Он дурманил, заставлял расслабиться.
– Не бойся. Всё будет хорошо, – шептал Николас, касаясь кончика её уха губами. – Я люблю тебя.
Герда подтянулась к нему ближе и заглянула в глаза:
– Я тебя тоже.
Его лицо озарила улыбка, нежная и искренняя, самая красивая из всех, которые ей доводилось видеть.
– Поспи ещё. У нас осталось пару часов, – посоветовал он.
Она покорно закрыла глаза. Больше сновидения её не тревожили.
***
Николас заснуть не смог. В ушах звенели слова смотрителя, одолевали мысли. Война повсюду, от неё не скрыться. А Олаф? Почему он пошёл на попятную? Ведь он обещал, они все обещали, но каждый взялся за старое, как будто они не могут вырваться из порочного круга, даже если стремятся к этому всей душой.
«От себя не убежишь, – послышался голос Безликого. – Хочешь вырваться, признайся, кто ты есть. Выполни свою миссию, и тогда привязывающие тебя к кругу узы исчезнут».
Его фигура у окна отражала лунный свет.
«Какую ещё миссию?» – Николас спустился с кровати и сел на колени.
«Отыскать меня. Прочитать книгу. Почему ты до сих пор этого не сделал?»
«Четвёртый замок ещё заперт».
«Не ври. Ты отпер его, как только Олаф пробудил сову».
Он прав. Когда в ту ночь Николас почувствовал, как обложка открывается под его пальцами, то испугался настолько, что обманул и Олафа, и себя. Спрятал книгу подальше от глаз и постарался забыть о ней.
«Времени на раздумья не осталось, – торопил его Безликий. – Час Возрождения близок. Вот-вот мои братья встретятся, и наступит конец света».
«Тогда, может, не нужно тебя искать? Втроём они ничего не сделают».
«Наоборот. Без меня всё погибнет».
«Твой брат Тень взойдёт на Небесный Престол и прольются реки крови. Но что, если он тоже откажется? Если мы все откажемся следовать написанному вами плану и проживём свои жизни, как обычные люди?»
«Втроём в лесном домике? Так не выйдет, – Безликий сел на колени рядом с Николасом. – В детстве отец рассказывал мне легенды своей родины. Там ни он, ни его брат с сёстрами богами не были. Они были такими же, как вы – одарёнными и видящими чуть больше, чем остальные. Они тоже верили в богов, только своих. Отца занимало, были ли те боги такими же звёздными странниками, как он, попавшими в их мир в незапамятные времена и сформировавшими его оболочку. Существовали ли те боги вовсе или были плодом общего воображения? А легенды о них ходили такие, будто демиург, знаешь, кто такой демиург?»
Николас качнул головой.
«Тот, кто создаёт мир. Ради того, чтобы вырвать его из порочного круга, демиургу приходится умереть. Новое сущее воссоздаётся из его плоти. Не знаю, сколько истины в других легендах о богах богов, но эта правдива. Я хотел построить новый мир, где Сумеречники защищали бы людей от демонов, не прося милости у высших сил. Чтобы его завершить, мой отец отдал свою жизнь. Его дух ушёл за грань и стал далёкой звездой, а плоть превратилась в скрепу, удерживающую сущее от распада. Теперь мой орден погиб. Пришёл мой черед дать жизнь новому миру».
«Ты хочешь снова умереть?» – сдвинул брови Николас.
«Я не умирал, а только спал. Это кажущаяся смерть, но дело не в этом. Знаешь, что такое избранный?»
Этот вопрос куда легче, чем про демиурга.
«Герой, которому предначертано совершить много славных подвигов: свергнуть узурпатора, победить в войне, спасти мир».
«Это побочные следствия, но отнюдь не главный смысл. Избранный – это жертва. Из-за действий Сумеречников, пресветловерцев и Мрака наш мир обращается в хаос. Избранный должен восстановить порядок своей жертвой. Вечерний Всадник прокатывается по земле один раз в конце времён, чтобы вернуть долги. Он сам, избранный из рода избранных, должен вернуть то, что дали ему когда-то боги».