«Но ты дал моему роду жизнь, как обычный мужчина даёт своё семя женщине. Это никакой не подарок, за который нужно расплачиваться до конца времён! Хочешь моей смерти? Ши говорили, что я вспомню своё прошлое воплощение и смогу назвать тебя, только умерев!»
«Видишь, это не так сложно, – невесело усмехнулся Безликий. – Или очень сложно, раз мне пришлось объяснять на пальцах».
«Я легко отдал бы жизнь в один из чёрных дней, когда сам молил о смерти. Зачем ты заставил меня полюбить? После этой крохи радости уходить непереносимо горько. Почему я не достоин жить в лучшем мире, который настанет после моей смерти?»
«Ты должен был познать счастье и горе в равной мере. Я лишь могу молить, чтобы ты поступил правильно. Наш мир хочет жить. Многие до тебя уже погибли за это. Не подводи их».
Николас посмотрел на него с опустошением:
«А если я откажусь?»
«Я заберу Герду».
«Ах, вот оно что! Мы боялись, что Предвестники возьмут нас в заложники, чтобы повлиять на Олафа. Но заложника взял ты, чтобы манипулировать мной».
«Смотреть, как она мучается в погибающем мире, я не намерен. Выбор за тобой. Так каков он будет?»
«Ты прекрасно знаешь, что отказаться я не могу. Но что будет с Гердой, когда… когда меня не станет?»
«Её заберут мои братья и будут защищать, как сестру».
«Значит, правду говорили? Одна жена на всех братьев. Но мне её мужем уже не быть. Только Олафа бросать не проси».
«О нём не беспокойся. Он не откажется от своей судьбы, даже если будет со слезами заверять тебя в обратном. Так даже лучше. Не ты ведущий в паре, а он. Когда Олаф тебя предаст, ты поймёшь, что я прав и сделаешь то, что нужно. Прощай. Встретимся на Тихом берегу».
Фигура в сером балахоне растаяла, как туманный сон. Николас поднялся и полез в сумку за книгой.
Все птицы на обложке проснулись. Даже кот с нетерпением смотрел на него ярко-синими глазами.
Книга открылась легко. Ничего ужасного не случилось: земля не разверзлась, демоны не выскочили из тёмных углов. Текст оказался обычной имперской буквицей, будто его не полторы тысячи лет назад писали. Слова все понятные, современные. Рисунки будто вышли из-под его руки. Это же история мира, начиная с его облачения в плоть. Николас узнавал те части, которые поведал ему Безликий и наставники. Последние, правда, в искажённом виде.
Волосы неприятно шевелились на затылке, по шее катил холодный пот, дыхание застревало в груди, а сердце грохотало в ушах. Ему открывалась суть происходящего. Она пугала до белых демонов. Хотелось спрятать книгу и даже сжечь, но перестать читать не получалось.
Лишь когда Николас перевернул последнюю страницу, смог выпустить её из рук. Он упал на пол и обнял колени руками.
Перед глазами мелькали воспоминания Безликого.
***
Они замерли вдвоём посреди заснеженной пустыни. Куда ни глянь – белым бело. Острые камни, стучащая галька, пронизывающий ветер. Ни души на многие-многие мили, словно в мире остались только они вдвоём. Всё остальное далеко и не имеет значения.
Сова стоял спиной, укутанный в толстый меховой плащ и шапку. От них обоих несло кровью. Отравленной, родной. Только меч Безликого был ещё чистым, а клинок Совы напитался ею сполна.
Безумная затея. Без благодати Безликий намного слабее, почти человек. А Сову напитывали антрацитовые щупальца Мрака. Как он мог их не заметить? Почему пропустил момент, когда Сова поддался горечи и ступил на неверную дорожку?
– Всё-таки пришёл. Я уже и не ждал, – сказал Сова, медленно оборачиваясь. – Думал, ты нас забыл, променяв на смертную падаль.
– Прекрати! Злословие тебе никогда не шло, – осадил его Безликий. – Зачем ты убил братьев? Хочешь власти? Хочешь занять отцовский престол? Он и так твой, бери. Только отринь Мрак и действуй во благо.
– Ты никогда меня не понимал, братишка. Власть для меня всего лишь средство. Чего я в самом деле хотел, так это твоего внимания, раз уж внимания отца я не удостоился.
– Он отражает нашествие Мрака на небесные сферы. Нашествие, которое устроил ты, – Безликий обречённо смежил веки. – Чего ты хочешь?