– Партию в шахматы. А может, две или три. Всю вечность вместе, вдвоём – только ты и я, м? Мрак позволяет мне управлять Червоточиной. По ней мы уйдём в новый мир и займём его целиком. Здесь все останутся живы, просто мы их больше не увидим.
– Мрак тоже уйдёт?
– Нет. Я не могу отобрать у него то, что он честно отвоевал. Но он не собирается уничтожать мир или людей. Просто подчинит их и будет питаться от подношений.
– Он не сможет поддерживать здесь порядок, и это приведёт к уничтожению.
– Какая разница? Мы уже будем далеко, – держа одну руку на эфесе заляпанного кровью меча, Сова протянул ему вторую – чистую. – Идём. Поклянись, что станешь моим рабом и будешь беспрекословно меня слушаться. Забудешь свою смертную девку и подаришь мне то, что тебе дороже всего – свою свободу.
Даже его глаза изменились – стали разноцветными, один голубой, другой зелёный – и смотрели со злым безумием. Видимо, это влияние Мрака. А может, Сова всегда был таким. Они не замечали его маленькой трагедии, которая переросла в катастрофу, пока они были заняты собой.
– Даже если отец объединится с остальными стихиями и оттеснит Мрак к Червоточине, твоё безумие убьёт нас. Уже убило. Мы мертвы с тех пор, как ты вонзил клинок в Ворона.
– С тех пор, как тебя не оказалось рядом, чтобы защитить любимого старшего братика. Ты ушёл, ты разорвал нашу связь. Из-за тебя я поддался Мраку. Вся кровь только на твоих руках, а я лишь слепое оружие. Оружие, которое ты хочешь выбросить, – Сова убрал руку, поняв, что Безликий её не пожмёт. – Ты вернулся, чтобы успокоить свою совесть? Только зря погибнешь. Уходи.
Он обнажил напитавшийся Мраком меч «Турисаз».
– Им ты наносил нашим братьям незаживающие раны? – Безликий потянул из ножен голубое лезвие «Исаз». – Ты прекрасно знал, что я не останусь в стороне, даже если наша схватка сулит мне гибель.
– Глупый! Уходи. Предлагаю в последний раз.
– Зачем? Ты и дальше будешь пытаться склонить меня на свою сторону и подавить мою волю. Да и не смогу я жить… после смерти братьев. Давай покончим со всем здесь и сейчас. Если победишь, станешь Небесным повелителем.
– Зачем мне мир, если в нём не будет тебя? – горько усмехнулся Сова и пошёл в атаку.
Клинки схлестнулись. Отбиваться сил хватало, хотя многое было растрачено на перемещения между сферами мироздания и поиски. Он почти человек. Это «почти» отделяло его каменной стеной от тех, кого он хотел назвать своей новой семьёй. Притворство – вот что забрало большую часть его мощи. Человеком Безликий никогда не был и стать им не мог. Но это была весёлая игра. Жаль, что конец наступил так скоро.
Ветрощит вокруг тела трещал и вспыхивал каждый раз, когда Безликий пропускал удары и старался достать противника. Стиль Совы стал куда более изощрённым и искусным. Раньше он постоянно жаловался, что не может соревноваться с остальными. Сколько фантазии в выпадах, сколько свободы! Раньше Сова боялся совершить неправильное движение, а сейчас не задумывался об этом, а просто действовал. Мрак словно помог ему сломить оковы, что удерживали его, делали приятным и удобным для семьи.
Оказывается, они не такие уж разные. Если бы Сова не скрывал это ото всех, если бы Безликий потрудился смотреть внимательней, если бы, если бы…
Сейчас не время для сожалений. Надо завершить поединок до того, как Безликий выдохнется. Он заранее придумал план – дерзкий трюк, который не пришёл бы на ум никому, кроме него.
Уже не бог, ещё не человек. Нечто третье, застрявшее посередине. Именно эта инаковость остановит безумие.
Безликий делал щиты всё менее плотными, а выпады вялыми, подавляя бдительность врага. Сова не спешил заканчивать поединок, играя с ним как кошка с мышкой.
Он исполнил знакомый финт триумфатора. Безликий растворил последний щит и подался вперёд, насаживая себя низом живота на лезвие противника. Для него, лишённого благодати – обычное оружие, не отравленное, но всё же смертоносное для человека.
Глаза Совы округлились:
– Зачем? Я так хотел, чтобы ты жил.
Он сам харкнул кровью. Клинок Безликого вошёл ему в грудь, в обвившего сердце антрацитового спрута. Его рука ослабела, и Безликий отшатнулся вместе с клинком своём боку. Вынул его, превозмогая боль, и отбросил.