Фигуры собирали по всей каюте. Залезали под кровати, двигали рундуки с вещами. Повезло: ни одной не потерялось. У Олафа оказались записаны все ходы, поэтому они с лёгкостью восстановили партию и продолжили играть.
Герда легла в постель и отвернулась к стенке, пытаясь заснуть, но парни лупили по доске так, что она подпрыгивала на кровати.
– Уже поздно! Угомонитесь!
Парни смилостивились над ней и тоже легли. Всё так же молча, чтобы со склянками к побудке снова начать игру. Партии они выстраивали всё более изощрённые. Иногда они заканчивались патом, но чаще выигрывал Олаф. Николасу никак не удавалось взять чёрного короля, но он старался так, будто от этого зависела судьба мира.
Герда пыталась читать, но мысли занимало то, что ждало их в Зюдхейме. Не находя себе места, она бродила из каюты на палубу и обратно. Даже спала плохо, ворочаясь и пытаясь выкинуть тревогу из головы.
Холодало. Корпус корабля индевел по ночам, дули хищные ветра, хотя шторм не поднимался. «Музыку» качало на волнах, и это ухудшало и без того паршивое самочувствие. Парни будто ничего не замечали, упрямо возвращая на доску упавшие фигуры.
Неужели им обоим так важна победа Николаса? Как же это глупо! Как ужасно чувствовать себя одинокой, потерянной и ничего не понимающей среди ставших чужими друзей.
Немного подняла настроение стая горбатых китов. Они пели завораживающую песню и танцевали, выпрыгивая из воды и орошая всё вокруг тучей брызг.
Дальше становилось холоднее, и жизнь встречалась всё реже. Солнце почти не садилось, но небо выглядело тусклым и выцветшим.
На горизонте показались первые льды. Корабль убрал часть парусов и замедлил ход. Штурман Уго искал безопасный путь.
– Айсберги ещё опаснее рифов, – заметил боцман Тарнис, когда пассажиры всматривались вдаль, желая и страшась увидеть впереди очертания ледяного материка.
– Вам уже приходилось плавать во льдах? – удивилась Герда.
– Когда ходил на рыболовецком судне в воды Нордхейма. Зелёный тогда ещё был, мало что понимал. Видел только, что товарищи очень напрягались, стоило на горизонте показаться ледяным островкам. Они огромные, на поверхности видно лишь малую часть. И двигаются под водой в отличие от рифов. Никогда не знаешь, когда налетишь на него днищем, и корабль пойдёт ко дну.
– Здесь хоть кто-нибудь плавал? Как мы отыщем безопасный проход?
– Не беспокойтесь, Уго очень опытный штурман. Если он не справится, никто не справится, – с умиротворённой улыбкой заверил боцман.
Оставалось только следить, как корабль огибает льды.
Это оказалось делом не одного дня. Даже не двух. Только на третий судно вошло в шельфовые воды Зюдхейма. Снова появились льды. Корабль словно двигался по сужающейся спирали к центру лабиринта.
Наконец настал день, когда «Музыка» бросила якорь. Волны бились о борт.
– Дальше плыть опасно. Спустимся в шлюпках и проверим, далеко ли до берега, – объявил капитан Люсьен. – А то не приведи Пресветлый застрянем во льдах. Тогда сразу топиться можно, чтобы с голоду не умирать.
Матросы сели в две шлюпки и отправились в разные стороны. Первая вернулась через два часа. Люди разводили руками. Только льдины вокруг. Вторая не объявлялась куда дольше.
Не приключилось ли чего? Здесь водились большие хищники вроде касаток. Волны могли ударить лодку о лёд и разбить её. Шансов выплыть в холодной воде никаких.
К вечеру Николас случайно объявил шах и мат: то ли Олаф поддался, то ли его отвлекли мысли о близком конце. Как только чёрный король был снят, забили склянки. Послышался зычный голос боцмана:
– Они возвращаются! Наши шлюпки на горизонте!
Парни выбежали на палубу. Шлюпка поспешала к «Музыке». Вскоре матросы поднялись по фальштрапу.
– Берег близко. Правда, сильное течение сносит прямо на айсберги. Можно разбиться, – предупредил получивший повышение Хаггерт.
– Ничего. При должной сноровке и удаче мы всё одолеем, – подбодрил команду капитан Люсьен.
Парни кивнули. Герда спрятала лицо в ладонях.