– Да, конечно, – перебил его Белый Палач. – Про вашу дружбу с внуком вождя Пареды я тоже наслышан. Скажи, кто для тебя дороже – враг-Лучезарный Олаф или товарищ по Компании Ноэль?
– У тебя есть другой побратим? Или ты со всеми обмениваешься кровью и клятвами? – взяв себя в руки, спросил Олаф с холодным презрением.
– Я не собираюсь выбирать. Уверен, если вы познакомитесь, то тоже подружитесь и заключите мир, – пытался увещевать его Николас. – Ты же сам этого хотел!
– Мир, в котором ты будешь править Авалором вместе со своей женой и другом, а я окажусь брошенным и никому не нужным? – выплёскивал он всю свою желчь и горечь.
– Мы никогда тебя не бросим! Извини, что соврала и полюбила другого. Но ты всегда был и будешь для нас другом и братом, частью семьи. Не слушай… – Герда набрала в грудь побольше воздуха. – Моего деда. Он хочет довести тебя до отчаяния, чтобы ты принял Мрак!
– Дед? – Олаф обернулся к Белому Палачу.
– Я же велел относиться к ней, как к моей родственнице, – дёрнул тот белёсыми бровями. – Мы опять ушли от темы. Напомнить, сколько раз лорд Комри пользовался тобой, чтобы добиться своих целей? Как проник в Эскендерию. Как оказался на корабле и втёрся тебе в доверие. Как старался принизить тебя и показать себя более умным, притворяясь неодарённым. Как клеветал на нас.
Он ведь выходец из древнего рода, но он никто. Даже авалорский престол ему не достался. Восстание его приспешники провалили.
«Чем этот безродный сирота лучше меня? Наивней в разы, доверчивей, жизни не знает. Стану его другом, дам то, чего ему недоставало в детстве, и он уступит мне место избранного».
Но у него не достанет ума, стойкости, ответственности, терпения и чести, чтобы справиться с этой ролью. Только у тебя хватит сил спасти наш мир.
– Снова ложь! – оборвал его речь Николас. – Помнишь, как лорд Веломри говорил, что меня нужно отыскать во что бы то ни стало? Что я ключ к Часу Возрождения? Это он и есть. Для него необходимы мы оба. Поэтому лорд Веломри не убил меня в окрестностях Ловонида и подстроил, чтобы я поехал с тобой. Благодаря Люсьену он знал, что происходит на корабле, но не сделал ничего, чтобы нам помешать. Нас обоих используют. Мы должны перестать исполнять свои роли. Я готов отказаться от притязаний на престол и членства в Компании. Готов променять всё это на жизнь в безызвестности. Готов ли ты?
Он протянул Олафу руку, как делал раньше на борту «Музыки».
– Все кого-нибудь используют. Бескорыстной дружбы не существует. Свобода – миф, – цинично усмехнулся Белый Палач. – Его дед научил меня этому. Для церемонии Просветления действительно нужны двое: преступник и судья. С первой ролью ты не согласишься, даже если твоё сердце будет разрываться от жалости. Да и не за что тебя судить. Ты же всегда поступал по чести и закону. Наши прения закончены. Выноси вердикт.
Олаф напряжённо вглядывался в лицо Николаса. На виске пульсировала жилка, испарина шла от кожи всё сильнее.
– Олаф, не делай этого! С ним ты судишь и себя. Ошибёшься и превратишься в такое же чудовище, как мой дед, – взмолилась Герда.
– Ух, внученька, печально слышать, что ты обо мне столь низкого мнения. Впрочем, ты знаешь меня только по предвзятым рассказам твоего отца и горе-муженька, – шутя парировал Белый Палач, а потом обратился к Олафу: – Я выполню любую грязную работу, которую ты на меня возложишь. А тебе откроется путь в сверкающее будущее. Выбирай, кто тебе дороже, лживый авантюрист, который бросит тебя ради своей жены и настоящих друзей. Или родной брат, для которого ты самый близкий человек на свете. Вон он, там!
Предвестники расступились. За их спинами показалась глыба чёрного стекла, похожего на обсидиан, но более прозрачного и глубокого. Внутри клубилось нечто живое и звало тысячами голосов.
В голове гудело, перед глазами плыло, в нос набивалась удушливая гарь.
– Это Мрак, Олаф! Они зовут тебя во Мрак! – заламывала руки Герда.
– Эта стихия ничем не отличается от наших родных. Я испытал на себе действие обеих. Она ещё не растеклась по мириадам людей, потому работает куда сильнее. И у тебя, Олаф, есть шанс стать её Повелителем. Нет зла ради зла. Есть просто сила и разные взгляды на жизнь. Ты долго находился рядом со мной и видел, что беспричинной жестокостью мы не страдаем. Простые люди у нас живут намного лучше, чем в Норикии. Последнее, чего мы жаждем – это уничтожение мира. Ведь тогда нам самим не найдётся в нём места.