Он толкнул её вперёд, прежде чем от покрова стали отламываться льдины.
Может, нырнуть за Николасом, как Гилли Ду?
Белый Палач прыгнул на льдину рядом с ней. Та опасно закачалась.
– Нужно выбираться на берег! – пытался он достучаться до неё, но Герда слышала его едва-едва.
Слишком разбита. Слишком опустошена.
Николас!
Как же больно! Невыносимо больно! Невозможно жить с пустотой внутри!
Белый Палач схватил её в охапку и прыгнул на следующую льдину. Та с трудом выдержала их вес. Ноги погрузились в воду по щиколотку.
– Да очнись же ты! – шлёпнул Герду по щекам Белый Палач.
На его руках кровь Николаса! Убийца!
Хотелось укусить его или ударить, но преодолеть оцепенение не получалось. Боль словно заковала её в каменный панцирь.
Белый Палач снова прыгнул вместе с ней. Льдина выдержала. До суши оставалось сосем чуть-чуть.
– Ну же! Мы оба утонем, если ты не прыгнешь! – пихнул Белый Палач её в плечо. – Николас хотел, чтобы ты жила!
Какая ему разница, погибнет она или нет? Больше Белый Палач с её помощью ни на кого повлиять не сможет. Николас мёртв, а Олаф возненавидел и предал их.
– Дура!
Белый Палач снова прыгнул вместе с ней. Последняя льдина начала тонуть. Предвестники бросили верёвку. Вцепившись в неё одной рукой, Белый Палач обхватил Герду за талию другой.
Предвестники вытянули их, промокших и замерзающих, на берег. Льдины в заливе плавились и тонули. В кроваво-красном море оставались лишь крохотные белые островки.
Мороз крался по телу. Руки и ноги коченели. Казалось, Герда вот-вот рухнет от обморожения. Всё бесполезно! На Тихий берег она поплывёт в одной лодке с Николасом.
А Белый Палач? Чувствовал ли он что-нибудь сквозь осколок Мрака?
– Олаф уже вошёл в глыбу? – бодро спрашивал он у Предвестников.
Те кивали.
В вышине раздался птичий крик:
– Кьяк-кьяк-кьяк!
– Сокол? Здесь? – ахнул Арнингхэм и приложил ладонь ко лбу козырьком.
Птица стремительно мчалась к ним.
– Это не сокол. Что отец, что сын – одинаково безмозглые, – сплюнул Белый Палач и устремил к ней хлёсткие мыслепуты.
Воздух задрожал, в ушах зазвенело. Землю взрыхлил вихрь, разрывая ворожбу в клочья. Белый Палач вскрикнул и обхватил голову руками. Воронка распахнулась, и из неё выскочил высокий мужчина.
Ноэль – с трудом ворвалось в память его имя. Это же Ноэль!
– Не ждали? – с его ладоней сорвались ветросгустки и ударили в Предвестников.
Они разлетелись в стороны, как щепки. Ноэль подхватил Герду и распахнул новую воронку. Белый Палач бросился за ними, но стена бушующего ветра запахнулась перед его носом.
В ушах засвистел воздух. Герда с Ноэлем неслись по пространственным тоннелям вверх-вниз. Горки куда круче и длиннее, чем те, по которым Герда путешествовала с Николасом.
Николас!
Мысль о нём иголкой вонзилась в голову, и мыльный пузырь лопнул. Над ухом закричал Ноэль. В глаза ударил яркий свет. Очередная горка оборвалась, и они вылетели из вихря во тьму штормового океана.
***
В душе такая стужа, что даже дышать больно. Как Морти мог так обмануть? Обида скручивала внутренности в тугой узел, злые слёзы застилали глаза. Отчаянный зов брата заглушал крики и звон клинков. Десяток взглядов вперились ему в спину – Олаф не обращал внимания.
Он делал это не для жалких прихвостней Мрака, а для Морти. Нет, для Николаса Комри. Чтобы доказать, что Олаф не ничтожный слабак, клянчащий дружбу у тех, кто лжёт и предаёт раз за разом.
Настоящий брат будет верным и честным. Никаких других родственников, друзей и жён – только они вдвоём, властелины мира. Такая награда стоила всех жертв. Даже… человечности. Демоновой, никому не нужной слабости, над которой только издевались, насмехались и попирали ногами.
Теперь он станет по-настоящему сильным. Они оба станут, и тогда все, кто отвергал их, падут к их ногам.
Казавшаяся твёрдой поверхность глыбы пропустила его, словно была не больше, чем дым. Внутри к небу вела лестница из сиренево-зелёных камней. Вот оно – сияние Червоточины, врата в иной мир. Они открывались только для лучших из лучших, как награда за все свершения. Он избран, он достоин!