Гвидион вынул из рукава сосуд и вылил его содержимое на алтарь. Воздух пропитался свинцовым запахом, вязкая багровая жидкость потекла по желобкам в озеро. Это кровь? Ягиня рассказывала, как отец Герды поил её кровью животных, на которых он охотился, чтобы поддерживать в ней силы. Видимо, такие жертвоприношения нужны для всех богов и духов.
Попадая в воду, капли крови превращались в алые лилии. Со дна поднимались круги, течения усиливались и сталкивались, закручиваясь в водоворот. В глубине мелькнула большая тень. От ощущения потусторонней силы по спине побежали мурашки. Впрочем, ни до Ягини, ни даже до Небесного Пастуха она не дотягивала. Ничего, как-нибудь всё обойдётся.
Из водоворота вынырнула стройная женщина. Её бледная кожа отлива жемчужным блеском. По плечам струились каштановые волосы. Полупрозрачная, словно сотканная их хрустальных вод одежда стекала по телу волнами складок. Внимательным взглядом дух обвёл гостей. Хризолитовые глаза уставились на Герду, придирчиво изучая её ауру, а может, что-то другое, недоступное даже одарённым.
– Кто вы? Зачем тревожите меня? – спросила она чарующим, мелодичным голосом.
– Леди Нимуэ, вы не узнаёте меня? – усмехнулся Гвидион по-особому печально и нежно.
Она медленно перевела взгляд на наставника. Жемчужная кожа на лбу слегка наморщилась, словно по воде прошла рябь.
– Гвидион? Время тебя не пощадило, – её тонких фарфоровых губ коснулась мягкая улыбка. – Не жалеешь, что ушёл?
– Не было и дня, чтобы я не думал о вас, моя леди, – в его речах появилась галантность. – Но я не жалею ни о чём. Для простого человека я и так видел непозволительно много лет. Если мы не чувствуем бег времени, то не живём по-настоящему.
– Память стала тебя подводить – ты повторяешься.
– Всего лишь доказываю, что изменилась во мне только внешность. И… я рад вас проведать.
– Ох, не надо. Я не забыла твоё умение соблазнять речами. Лучше говори прямо, что тебя привело ко мне. Никогда не поверю, что это визит вежливости.
– А вы остались столь же проницательной, – ничуть не смутился наставник. – Знаю, у нас счастья не вышло, смертная доля не соединяется с бессмертной. Но, уповая на ваше великодушие, я прошу вас благословить молодую пару, которая осталась без родителей.
Нимуэ снова оценивающе изучила Герду.
– А где жених?
– Он занят… – замялся Гвидион. – Освобождает нашего короля и возвращает ему власть. Он славный воин и достойный человек. Я обучал его с детства и готов поручиться за него.
– Политика, война и долг? – недовольно прищурилась Нимуэ. – Они всегда для человеческих мужчин на первом месте. А что же остаётся бедным женщинам? Ждать у окна, медленно умирая от тревоги и тоски? Думаешь, такой человек будет ей хорошим мужем?
– В нашем мире иначе нельзя. Он сражается за всех, в том числе за вас! Чтобы сюда не пришли Лучезарные с огнём и мечом. Или хуже того, не заразили вас Мраком, от которого пали уже многие, – распалился Гвидион, глядя на неё с негодованием.
– Что ты знаешь о Мраке? Он питает силы, облегчает страдание, заполняет пустоту нашего вечного одиночества. А что делаете вы? Пленяете нас оковами долга. Калечите, чтобы мы не могли огрызнуться. Сосёте силу. Вынуждаете делать противоестественные вещи. Вы не понимаете ни нашей природы, ни сути нашего мира, а мните себя повелителями. Волшебство так не работает. То, что вы считаете могуществом, всего лишь безжизненное искажение истины.
– Вы остались столь же несгибаемы, как раньше, – мгновенно успокоился Гвидион и опустил глаза. – Но я надеялся, что вы меня услышите. Эти дети родились уже после войны. На них нет вины, они просто пытаются наладить свои жизни. Неужели вы настолько ожесточились, что не дадите им ни шанса на счастье? Раньше, в пору моей юности, вы не были такой жестокой.
– Хорошо! Шанс я им дам. Только ответь, зачем ему эта свадьба? Пускай отдаёт свою жизнь за вас, если вам всем так хочется. Свадьба для этого не нужна.
– Не будьте циничной, вам не идёт. Они просто любят друг друга и хотят соединить свои судьбы. В каждой даже самой тяжёлой и полной лишений жизни должно быть хоть немного счастья. Сейчас вы можете подарить его одним своим словом.