Джодок снял ключ с пояса одного из них и провернул в замке. Ещё два повстанца остались сторожить коридор и дверь. Освещая путь позаимствованным со стены факелом, Николас принялся спускаться по разбитой лестнице. Внизу возле своих мисок лежали собаки. Они даже не шелохнулись на звук приближающихся шагов.
В темнице было сумрачно и пахло гниющей соломой. Факелы горели только у самых первых келий. Почему не чувствуется даже блёклых аур неодарённых? Заключённых ведь не кормили ядом.
Ещё одна пара стражников развалилась на полу возле деревянных лавок. Николас заглянул в ближайшую зарешеченную келью. Пусто, напротив – тоже, и в соседних так же. Лучезарные не церемонились с осуждёнными: либо отправляли на каторжные работы, либо казнили.
Неужели здесь никого нет? Почему тогда столько охраны?
В узком коридоре идеальное место для засады: если загнать неприятеля в тупик, тот не спасётся. Безумная затея – освобождать короля, которого давно никто не видел, и неизвестно, жив он или нет.
Николас упрямо шагал вглубь и заглядывал в каждую келью.
– Может, хватит? – тронул его за локоть Белус.
– Нужно проверить всё, – возразил Николас.
Подземелье никак не заканчивалось. Говорили, что оно, как и катакомбы, раньше принадлежало ши. Они содержали здесь своих многочисленных пленников.
Всё больше повстанцев оставались караулить темницу. Следом шагали только Белус и Джодок с ключами.
По темнице эхом раскатилось грозное рычание.
– Это сигнал. Нас заметили! – предупредил Белус.
Оставалось ещё пара келий. В последней кто-то был. Николас смутно ощущал его блёклую, прохудившуюся ауру-паутину. Она манила, как преследовавший его призрак.
– Уходим! – Джодок схватил Николаса за руку.
Нет, они почти у цели!
Охотник вырвал у него ключи и суматошно принялся открывать. С третьего раза проржавевший замок жалостливо скрипнул, и решётка отворилась.
– Ваше Величество, это вы? – позвал Николас.
Кто-то зашевелился в углу на лавке, но подняться не смог.
Николас осветил факелом его бледное, измождённое лицо. Одет в мешковатый тюремный балахон. Редкие седые волосы свисали с головы жидкими пучками.
– Кто здесь? – щурясь блёклыми глазами, спросил пленник. Его голос звучал глухо и надломлено. Во рту не хватало половины зубов.
Охотник убрал факел от его лица.
– Мы ваши верные слуги, Ваше Величество. Мы заберём вас отсюда.
– Малыш Ники?! – оглушительно громко выкрикнул он, а потом забормотал едва слышно: – Оставь меня. Я слаб, я мёртв.
Рычание делалось всё громче и отчаянней. В конце коридора уже слышались голоса:
– Кто вы? Что происходит?!
Похоже, Лучезарные обнаружили повстанцев.
– Малыш Ники? – заглянул в келью Джодок. – Мы чего-то не знаем?
– Без разницы. Бежим! – торопил их Белус.
– Он не может ходить, – догадался Николас и подхватил короля на руки. Тот и весил-то всего ничего.
– Если мы будем тащить его на себе, то точно погибнем! – перепугался Белус.
– Я ветропрыгну вместе с ним. Волна от моего дара оглушит мыслечтецов. Постарайтесь прорваться в катакомбы и не забудьте завалить вход камнями, когда будете уходить, – предупредил их Николас.
Джодок снова вцепился ему в локоть.
– С ума сошёл? В прошлый раз ты еле очухался!
– Я готов рискнуть. Бегите!
– Безумец! – сплюнул Джодок и выскочил в коридор следом за Белусом.
– Это же колдуны! Нас атакуют колдуны! Все к бою! – слышались вдалеке приказы и топот.
Звенело оружие, повсюду тянулись мысленити. Николас зажмурился, отрешаясь от звуков. Перед мысленным взором вырисовывалась прохладная келья за ветхим матерчатым пологом. Воздух гудел, закручиваясь воронкой. От неё катили мощные волны и нещадно разрывали хрупкие серебристые мыслесети. Темницу огласили вопли боли.
Пускай повстанцы сбегут через катакомбы и выживут. Пускай Мидрир спасётся! Маленькая диверсия – единственное, чем можно сейчас помочь.